Ангел мой с глазами цвета неба

Ни ног у меня от ушей, ни губ, как у утки, ни, извини, грудей с хорошую дыню – ещё и одеваюсь в «секондах», а не в Миланах. Как видишь, взгляду зацепиться не за что!

Тишинский так расхохотался, что я уже решила, что у него истерика случилась – ещё у одного биполярочка! Всхлипывая и вытирая выступившие от смеха слезы, Тишинский смотрел на меня и качал головой:

– Юнис, ты – уникальная девушка! Просто уникальная! И знаешь почему?

– Очень интересно, почему?

– Потому что ты сама не осознаешь, насколько ты уникальная!

– Приехали! Логика так и прёт из твоих выражений! Круг круглый, потому что он круглый!

– Юнис, я не психолог, но ты явно чего-то в этой жизни не понимаешь.

– В таком случае, это мне и не нужно. Всё, закрыли тему. И я тебя очень прошу, больше ни слова про «запал». Если это в самом деле так, то помогать он нам не будет. Вернее, может и будет, но очень недолго, пока не поймёт, что я совсем не героиня его романа. Поэтому я даже думать об этом не хочу. Мне всё-таки хочется верить, что он в самом деле хочет нам помочь, по своим внутренним убеждениям.

Тогда у нашего приюта есть шанс появиться!

– Ну, что ж. Может, ты и права. Может, и правда – мне просто показалось. Поживём – увидим?

– Коне-ечно! Вот, снова вижу разумного Тишинского!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

АЛЕКСАНДР

– Понимаешь, Машунь, какая песня, я и сам себя понять не могу… Что мне эта девочка? Ведь в самом деле девочка, как пить дать! Ведь она с этим Тихоном, мать его, сто процентов даже не целовалась! Но меня всего переворачивает от того факта, что он будет сегодня до ночи сидеть рядом с ней за компом, да ещё и ночевать останется.

Понятно, в соседней комнате, но что-то меня это совсем не успокаивает.

– Ты влюбился, Санечка! Это, конечно, что-то невозможное, но шалунишка-купидон добрался и до твоего каменного сердца. Приятно осознавать, что ты не безнадёжен, что ты способен влюбиться и любить искренне, как человек.

– Ты серьёзно так думаешь? Ты понимаешь, она же как цветок. Чистый, невинный цветок – нельзя рвать, можно только любоваться.

Что я с ней делать буду? Я слишком испорченный товарищ, чтобы быть рядом с ней. У меня даже друзей нет, если честно. Только деловые партнёры.

– А я? А как же я? Разве я тебе не друг?

– Прости, Машунь… Ты действительно друг! Так откровенно, как с тобой, я ни с кем не разговаривал. Но у нас с тобой особые отношения, ты ж понимаешь. Взаимовыгодные, так сказать. Я пользуюсь твоим телом и плачу за это.