Босиком по лужам

– Пятиминутная готовность, – вынырнул откуда-то из темноты коридора Зако.

– Ребята, я, правда, не люблю рок, – отбрыкивалась я от музыкантов. – Слушайте, мы так не договаривались. Ну можно я хотя бы где-нибудь подальше от колонок посижу?

Дэн повернулся и мрачно посмотрел на меня, сердито сдвинув брови. Я притихла.

– Черт! С какой песни мы начинаем? – опять нервно воскликнул Тиль.

– Всё с той же, – буркнул Дэн.

– А сколько там народу? – тихо спросила я у Клауса.

– Тридцать тысяч, – отозвался Зако.

– Твою мать! – ахнула я. – Полный зал что ли?

– А у нас по-другому не бывает, – Клаус гордо расправил плечи. – Всегда аншлаг.

– Можно хотя бы сейчас не говорить о зрителях?! – взорвался Тиль.

Сбоку противно шипели рации на поясах охраны – то одна, то другая, то третья. Зако что-то послушал, ответил и, глянув на мальчишек, кивнул:

– Готовы?

– Да, – набрал воздуха в грудь Тиль. – Работаем.

Дэн поправил ремень на плече и понесся на сцену. И как он не путается в своих длинных штанах?

Клаус последовал следом.

Хаген внимательно вслушивался в начавшееся жужжание гитары Дэна. Убежал.

Тиль сосредоточенно глубоко дышал, глядя в никуда. Микрофон в руках ходит ходуном. Замер, словно приготовился к прыжку… Запел!

Я занервничала, думала, что он опоздал со вступлением, вот и начал петь за сценой, однако, судя по невозмутимым лицам бодигардов, все шло по плану. Тиль легко взлетел по ступенькам и зал взревел!

Первые две песни я прослушала, сидя на каких-то ящиках в технической зоне.

Зал не видно, лишь многочисленные вспышки звездочками появлялись то там, то тут, да ор стоит такой, что Тиля практически не слышно. Он поет, напрягается, фактически кричит в микрофон, но звук, видимо, так и не смогли нормально настроить. Камера неотступно следит за солистом, передавая изображение на два больших экрана. Чаще Тиля на экранах показывают только Клауса. Еще мне видно кусок партера, руки, тянущиеся к Тилю и Дэну. Хаген с другой стороны сцены, которая вне зоны моего виденья. Вижу, как охранники то и дело отводят в медпункт девушек… А ведь концерт только начался… Зако сидит на соседнем ящике, пишет кому-то смс и улыбается тепло и нежно. Полинку где-то черти носят. Фехнера давно не видно.

Неожиданно прожектора осветили зал. И я увидела «Олимпийский» во всей его красе. Тысячи, десятки тысяч человек отдавались этому тоненькому и невесомому подростку полностью, без остатка.