Город пахнет тобою…

Я объяснила, что мы друзья. Тогда он предложил мне свои услуги. Я отказалась.

– Поэтому ты так нежно держала его за руку и так сладко ворковала с ним? – ревность аж выступила капельками пота на лбу.

– Мне хотелось немного поиздеваться, поиграть. Но мне все равно кажется, что Дэвид это делал с какой-то другой целью. Только пока не понимаю, с какой.

– Ты все врешь! – нервно бросил Тиль, выдергивая у меня полотенце. Схватил за руку и поволок из ванной. Я решила, что в коридор. С ума он что ли сошел? Какая муха его укусила?

– Тиль! Тиль! – залепетала я, особо не упираясь, но и ногами двигая с неохотой.

Какая идиотская ситуация!

Мы действительно пересекли почти всю комнату по направлению к выходу. Блин, вот я попала! Вдруг Тиль так же резко остановился. Осмотрелся. Изменил траекторию движения и с силой толкнул меня на кровать. Тут же уселся сверху, заведя мои руки за голову, словно я сопротивляюсь. И я бы, конечно, начала сопротивляться, брыкаться и лягаться, визжать и звать на помощь, но его агрессивные грубые действия никак не вязались со смешинками в глазах.

Я выгнулась, пытаясь скинуть его, начала не слишком рьяно вырываться. Тиль со всей силы сжал мои запястья одной рукой, другой попытался расстегнуть блузку. Я крутилась, не давалась. Тилю хочется сегодня быть сильным? Хочется быть доминирующим самцом? Доказать мне, что он во всем главный, что другим самцам здесь не место? Мне нравится эта игра! Хочу быть сейчас его жертвой, слабой и беззащитной. Хочу его – мужчину, страстного, властного, грубого. Ох… От одной этой мысли я чуть не кончила раньше времени. Да, давай, малыш, возьми меня грубо!

– Я проучу тебя врать мне, – рычал он хрипло, совсем незаметно улыбаясь. Рванул ткань так, что пуговицы отлетели, словно горох от стены. Порвал! Честное слово, порвал! Задрал лифчик, начал кусать грудь и шею. Причем достаточно больно кусать, ощутимо.

– Тиль, только без засосов на шее, – взмолилась я. И тут же получила засос на ключице.

– Моя, – рычал он мне в ухо, кусая за мочку, вцепившись руками в волосы и натягивая их.

 – Моя, – судорожно расстегивал он джинсы, царапнув меня пряжкой ремня. Я кусала его плечи и раздирала ногтями спину. – Моя, – закинул одну ногу себе на плечо и резко вошел.

– Твою мать! – от боли воскликнула я на русском. Непроизвольно впилась ногтями ему в бока. Пальцы соскользнули по потной коже. Или я его оцарапала до крови? Тиль довольно ухмыльнулся, рассматривая каблук у себя перед носом.