В тени твоих ресниц

Три недели назад он сделал мне предложение…

– А ты? – он прищурился.

– А я… А мне Дэн позвонил в тот же вечер, и я, не раздумывая, улетела в Париж к тебе. Родриго приехал сюда, чтобы вернуть меня.

– А ты?

– А я хочу быть с тобой.

– Тогда чего ты боишься?

– Я боюсь, что он сделает тебе больно. Тиль, он будет подставлять тебя. Ты это понимаешь? Он сделает всё, чтобы отбить меня. Всё, понимаешь?

– Ну вот и поиграем.

– Черт! – я вскочила и заметалась по комнате, подхватив спадающее покрывало.

 – Как ты не понимаешь? Это не игра! И это ты говоришь про меня! Я не приз, чтобы на меня играть!

Тиль вздохнул, пошарился по комнате в поисках трусов, натянул их и подошел ко мне.

– Я уверен в тебе. Я уверен в себе. И мне интересно на все это посмотреть. Доверяй мне. И потом, я ни разу в жизни не видел живых аборигенов, – обнял и поцеловал. – Ну, пожалуйста, поедем. Все будет хорошо. Ты мне веришь?

Я скривилась от кошмарного амбре.

О, Боже, пожалей мой нос.

– Ежик, иди помойся… – проныла, высвобождаясь из его объятий.

Тиль хихикнул и скрылся за дверью.

Я тут же подскочила к ванной и прислушалась. Не хотелось пропустить ЭТО.

ЭТО не заставило себя долго ждать. Тиль сдавленно застонал и выругался. Я злорадно потерла руки. Хе-хе, звезда полей и огородов… О, как Тиль матерился. Просто атас! Я за эти несколько часов мата от него услышала столько, что впору словарь составлять.

Он решил принять душ. Тоже правильно. А я пока соберу нас. Ох, не было у Машки печали, завела себе Машка мужчину.

Кинула в рюкзак документы, деньги… Одежда нам не нужна, мы на один день едем… Что еще? Солнечные очки… Все, наверно. Диктофон. Фотокамера. Телефоны. Нищему собраться – только подпоясаться.

Вы когда-нибудь видели, как из кухни на полусогнутых лапах выползает щенок, только что сожравший коронное блюдо хозяйки за пять минут до гостей, и полностью раскаивающийся в своем преступлении? Так вот, Тиль выглядел раз в десять забавнее.

Он вцепился руками в горло и смотрел на меня, развалившуюся в кресле, так жалостливо, что я с огромнейшим трудом удерживалась от смеха. Молчу. Лицо серьезное. Ну, насколько его вообще можно состроить серьезным в этой идиотской ситуации.

– Я… – залепетал он.