В тени твоих ресниц

Тиль довольно улыбнулся и обнял меня. Потом хищно посмотрел на Родриго и… Его язык ворвался в мой рот, губы обхватили мои. Я страстно ответила, понимая, что он специально так меня целует, чтобы досадить Родриго. Ну и пусть! Даже меня уже начали забавлять эти глупые бодания двух самцов. Пусть бодаются. Моё со мной. И точка. Я обняла Тиля. Рука непроизвольно начала ласкать его тело. Как же хорошо.

– Ефремова, Еф-ре-мо-ва! – недовольно стащил меня с парня Родриго. – Кончай лизаться! Не нализалась что ли за ночь?

Мы с Тилем оторвались друг от друга и одновременно показали Родьке язык.

– Идиоты… Господи, с кем я связался?..

– «Не нализалась за ночь», – передразнила я его противным голосом. – Нет, не нализалась. А как налижешься, если ты его сначала споил, потом твои телки мне до мальчика домогались, чуть невинности его не лишили?

– И ты ему поверила?

– А кому верить? Тебе что ли? Сказочник. Ганс практически Христиан, – широко улыбнулась я. – Дальше рассказывай.

– Что тебе еще рассказывать? Это племя бывших каннибалов. Они не употребляют человечину, кажется, уже лет пятьдесят, если не больше. Хотя, я бы им скормил кое-кого. Но вообще в Австралии и Новой Зеландии еще сохранились племена, которые считают, что человечина вкуснее сочного каре барашка. Я вот с утра, пока ты дрыхла, в газете прочитал про аборигенов с Фиджи. Представляешь, они решили извиниться перед потомками английского миссионера Томаса Бейкера за то, что его сожрали.

– Круто! – восторженно воскликнул Тиль. – А за что его съели? Просто так?

– А за то, что трогал руками чужое, – многозначительно покосился на меня Родриго. – По одной из версий, священник вызвал гнев общественности тем, что вытащил гребень из волос вождя. Дело в том, что прикосновение к голове вождя считалось одним из самых страшных преступлений. Его тут же убили, разделали и пожарили. Говорят, что один из людоедов потом долго хвастался, что съедено было все кроме ботинок англичанина.

– Дурак! – воскликнула я. – Типун тебе на язык. – И сильнее прижалась к Тилю.

– А у меня и кроссовки можно съесть. Они из натуральной кожи, – радостно сообщил Тиль.

Я схватилась за голову – меня окружают идиоты.

Через полчаса нас высадили из машины, и мы еще час карабкались куда-то вверх по горам.