Бланманже для мужа

Нэль нажала на фонарик и посветила вниз, – лестница закончилась, она стояла на своей площадке, – перевела лучик в направлении двери и пошла к вишнёвому дерматиновому кружочку размером с двухрублёвую монету, стараясь не налететь впотьмах на чердачную лестницу. Лестница, железная конструкция из труб и уголков, притаилась где-то слева, возле перил площадки, практически перед входом в её квартиру. Женщина взяла чуть правее, на ходу нашла лучиком щель замочной скважины и перестала давить на брелок, точно запомнив, куда нужно вставлять ключ.

Сделала ещё шаг и наступила носком туфли на что-то мягкое.

«Что тут ещё такое? Тряпок, что ли, каких накидали?» – она брезгливо убирала ногу и посветила брелоком-фонариком. Узкий луч осветил чью-то раскрытую ладонь. Нэль автоматически повела лучом дальше – запястье, предплечье, край короткого рукава, воротник, ухо – и почувствовала, как пальцы и мышцы свело судорогой.

Её рука судорожно сжимала брелок, и тот послушно светил, отправляя луч в лицо Стасу. Стас сидел, привалившись к простенку между ограждением площадки и дверью квартиры.

Свет Стасу совсем не мешал. Ему теперь ничего не мешало – лицо его было спокойным и безмятежным. Почти таким, как после их совместных занятий любовью. И даже тёмная струйка, перечертившая лоб и сбегавшая к подбородку, не портила этой безмятежности. И странный запах, который Нэль вдруг ощутила, одновременно и горький, и сладковатый, не вызывал на ровном лице Стаса никаких гримас. Да и какие могут быть гримасы у покойника?

Нэль попятилась обратно к лестнице, пальцы её дёрнулись, роняя ключи на бетонный пол, и она, будто очнувшись из-за полной темноты и металлического бряка, развернулась, нашарила в темноте перила и понеслась вниз, к свету.

***

Четырьмя месяцами раньше

– Ну, что заказывать будем? Выбирай, я угощаю! – Файка щедро повела рукой над пустым пока столом и похлопала по тисненой кожаной папочке меню.

– Ну, я не знаю… – неуверенно протянула Нэль, рассматривая крупно набранные строчки и внутренне ахая от столбика цен.

Тирамису – двести пятьдесят рублей! Штрудель с яблоком – триста двадцать! Чашечка эспрессо – девяносто!! Чайничек чая – сто восемьдесят!!!

– Дорого тут у них.

– Ничего не дорого, я теперь женщина зажиточная, аванс за книгу получила, могу себе позволить, – отмахнулась Файка и поманила официанта, поняв, что пора брать инициативу в свои руки. – Значит, так. Чайник чая с жасмином и каких-нибудь десертов позаковыристее.