Сделай мне ребёнка

Отнесла в машбюро, чтобы напечатали, принесла на вычитку новому начальству и теперь ждала, пока Кеша вычитывал её текст с демонстративной придирчивостью. «Интересно, с чего это всё-таки Прянишников решил в ведущие податься? Славы, что ли, жаждет?» – думала она беззлобно. С заданием про выставку Кеша невольно оказал ей услугу. Голова, занятая Генкиными похождениями и измученная переходом с московского на северское время, – семь часов разницы, не шутка, – всё равно не смогла бы выдать ничего качественного на серьёзную тему.

А так, детское прикладное творчество, юные Левши и Марьи-искусницы, праздник фантазии и смекалки – сюжет она придумала, не напрягаясь. Ещё и лирики подпустила, изобразив эдакое эссе на заданную тему.

Кеша дочитал, дописал несколько прилагательных, в двух фразах поменял местами слова. И сказал, ставя размашистую закорючку на листочке с сюжетом (мол, утверждаю):

– Ну вот, теперь нормально, можешь идти в монтажную. И напиши мне подводку к сюжету.

Прянишников опять выглядел добродушным Кешей, а не строгим начальником, и Натка спросила:

– Слушай, Кеш, а почему ты сегодня ведёшь новости, а не Лисовская? Она в командировке, что ли?

Зоя Лисовская вела новостей в очередь с Мариной Кудрявцевой.

Марина вела вчера, а Зои утром на летучке не было.

– Лисовская в отпуске с последующим увольнением. В Израиль они уезжают, – вздохнул Прянишников. – На землю обетованную! Так что кроме Маринки некому теперь в эфире работать. Я, можно сказать, амбразуру своим телом закрываю.

Ну, иди, работай!

Он откинулся в кресле и начальственным жестом протянул Натке бумажки с сюжетом.

– Слушай, Кеш, а может, моим телом закроешь? – предложила Натка, разглядывая свежий яркий прыщ на правой щеке Прянишникова.

– В смысле? – Кеша внимательно и несколько плотоядно обшарил взглядом её фигуру.

– В смысле, что я теперь дипломированная ведущая телерадиоэфира. Я же из Москвы с дипломом вернулась. Давай, я тоже начну новости вести! Зря, что ли, компания меня на учебу отправляла?

– Ну не знаю, не знаю, лично я тебя никуда не отправлял, – Кеша окинул Натку скептическим взглядом, в котором не осталось никакой сальности, лишь начальственный прищур.

 – Я не могу приять такое решение единолично. Давай проведем пробу, обсудим на худсовете, решим.

– А когда проба?

– Слушай, отстань, а? Не наседай. Приставай к Чудиной, пусть она найдет время и запишет тебя. Иди пока сюжет делай.