Шурочка, или Повесть первой любви

В руках она несла пакет с булочками.

– А я ему лапшу отдала, – сообщила Шурочка. – И ему она понравилась!

– Смотри, как бы он не принёс эту кастрюлю тебе на голову надеть, – съехидничала Ира Зинина, входя вслед за Леночкой. – Как выловит лапу с маникюром, так и прибежит говорить тебе отдельное спасибо.

– Не прибежит. Лапы он у меня выпросил вдобавок к лапше, – победно заверила Шурочка. – Говорит, под сто граммов хорошо пойдут.

– Да, Панова, такое только спьяну и можно сожрать, – оставила за собой последнее слово Ира, разрезая пополам булочку и обильно смазывая её яблочным повидлом.

Парни всё съели и вернули чистую кастрюлю. Шурочка с тех пор больше голов не покупала. Готовить стала чуть лучше. Но не так, конечно, как в совхозной столовой.

– Я помогать по кухне буду, почистить там, настрогать, котлы помыть, – оптимистично пообещала Шурочка. – В общем, я сюда пойду работать!

– Да иди, кто мешает, – пожала плечами Зиненко. – Главное, в готовку не лезь.

Глава 3

Куратором от института был какой-то белёсый тип с кафедры, Шурочка раньше его не видела.

Он и объявлял распорядок на завтра. Подруги сыто отвалились от тарелок, запоминая, что «Подъём в девять, завтрак и работа на зернохранилище. А сейчас – свободное время, погуляйте пока».

Гулять девчонки начали с магазина, благо, что дверь – рядом. Ассортимент в магазине оказался убогим даже на фоне томского гастронома. Там хоть яйца всегда были. И консервы. А тут… Из продуктов – огромные жестянки с повидлом, маринованные огурцы-переростки в трёхлитровых стеклянных банках, мешки с крупой и макаронами, жёлтые слипшиеся конфеты без фантиков, ржавая селёдка в корытце, портвейн «Агдам».

Из промтоваров, расположившихся у стены напротив прилавка, рядок ватников, шеренга резиновых сапог, оцинкованные ведра, вставленные башней одно в другое, кучки из лопат и грабель. Отдельно – черенки к ним.

У прилавка толклись трое молодых мужиков, одетыей в брезентовые куртки-штормовки и в серые рабочие штаны.

– Зинок, дай-ка нам триста грамм «Дунькиной радости и «Агдамчику» пузырёк, – задорно просил румяную молодуху за прилавком один из них, рыжий и высокий.

– На «Агдам» талон нужен, – строго отвечала молодуха. – Вы же знаете, у нас сухой закон.

– Будет тебе талон, Зинуля, будет. Завтра выпрошу и Иваныча, принесу! – обещал рыжий, для убедительности приложив руку к груди.

– Вот выпросишь, и приходи, – не поддалавась Зинуля, заворачивая в кулёк жёлтую карамель без фантиков.