Шурочка, или Повесть первой любви

А она их – замечала. Тихо влюблялась. И ждала.

Ей с самого детства было жизненно необходимо в кого-нибудь влюбиться и по кому-нибудь вздыхать. Дни приобретали особую наполненность, когда было кого выискивать взглядом в школьных коридорах. Когда учащался пульс, если Он вдруг мазнул по ней случайным взглядом. Приобретали наполненность и вечера, когда ей было о ком мечтать перед сном. В мечтах Он падал к её ногам и клялся в огромной и пожизненной любви. Избыток чувств Шурочка изливала стихами в толстой тетради, укладывая в рифмы «вновь-любовь» и «тебя-любя».

В эти игры Шурочка играла лет с десяти. Имена и лица у Него были разными – то Андрей из параллельного класса, то Сергей из пионерского лагеря, то Володя с соседней парты… Если бы Шурочка вела дневник, то список «объектов» к её восемнадцати составил бы пару страниц, не меньше. За первый курс института в этот список добавились три одногруппника и два однокурсника с факультета.

Влюблённость в «объекты» всегда была тайной и односторонней.

 Шурочка ничем не показывала своего интереса и не вызывала ответный. Пухлая, очкастая, некрасивая, – она всё про себя знала и ни на что не рассчитывала. За все школьные годы мальчики обратили на неё внимание лишь дважды. Но в этих мальчиков не влюблялась она.

В одиннадцать лет, в пионерском лагере, в неё влюбился толстый лопоухий мальчик Вова, похожий на маленького смешного слонёнка. В отряде над ним посмеивались, а Шурочка видела в нём собрата по несчастью; тоже пухлый и тоже некрасивый.

Вова был младше Шурочки на целый год и мальчишкой оказался классным. Это выяснилось, когда им двоим поручили рисовать отрядную газету, и они рисовали, шутили, смеялись. И так было здорово просто дружить и не думать ни о каких «тебя-любя»! Но Вова всё испортил. Он начал приглашать её на танцах, и девчонки смеялись над Шурочкой: тоже мне, жених! Только такой на тебя и посмотрит! И Шурочка перестала дружить с Вовой и начала делать неприступное лицо, когда он с ней заговаривал.

В следующее лето, опять же в лагере, за ней робко и трогательно ухаживал мальчик Марат. Он был ровесник, но ниже Шурочки на целую голову. Марат приносил ей веточки с облепихой и горстки ежевики в баночке. Дары он вручал потихоньку, не напоказ. Шурочка принимала, ей было приятно. Но это был не Он.

А Он не находился. Мальчики, о которых мечталось перед сном, Шурочку не замечали. Её не приглашали на танцах на пионерских танцплощадках, разве что «довеском».