Шурочка, или Повесть первой любви

Если же пельмени успевали подтаять и слипнуться, то делали «пельменные лепёшки» – от массы отрывали комки, обваливали в муке и сплющивали в лепёшечки. Лепёшечки поджаривали в масле на сковородке. Мясо из лепёшечек торчало, как придётся, тесто становилось хрустящим. Получалось вполне съедобно, пока горячие. А остывать они и не успевали.

Пельмени девчонки готовили в очередь с котлетами, если успевали те котлеты купить, пока не расхватали. Поэтому Шурочка посчитала большим везением, когда ей в её дежурство по кухне удалось купить в гастрономе куриный суповой набор: две лапы и петушиная голова с клювом.

Брать курицу целиком было дороговато: если сразу приготовить, – уйдёт недельный продуктовый бюджет, если по частям, – нет холодильника, чтобы хранить. А тут – шикарное разнообразие, после пельменей и котлет!

Как такое варить, Шурочка представляла смутно, но помнила, что как-то мама варила супчик из таких лап и гребешков. И, вроде бы, клала голову целиком… И Шурочка решительно общипала остатки перьев с шеи и головы, как следует промыла лапы, задумалась, разглядывая жёсткие когти.

Вроде бы, в мамином бульоне лапы были с когтями… Или нет? На всякий случай она тщательно промыла каждый коготок и загрузила набор в кастрюлю, решив на этот раз готовить на общежитской кухне. Вскипятила, сняла серую пену. Бульон был подозрительно мутноват, но Шурочка смело решила, что в супе будет незаметно. Кинула туда луковицу, морковку, накрошила три картофелины, всыпала горсть вермишели, лавровый лист, посолила… Честно попробовала – вкус был не хуже, чем в столовой. И понесла кастрюлю в комнату, кормить девчонок.

– Что это? – спросила Эльвира, когда из половника на неё уставилась мутным глазом петушиная голова с плотно сомкнутым клювом и бледным гребешком.

– Лапша, – гордо сказала Шурочка, – на курином бульоне!

Эльвира выложила голову на тарелку и достала варёную лапу. Лапа хищно целилась ей в лицо всеми четырьмя когтями.

– А это?

– Это ножка. Куриная, – вздохнув, объяснила Шурочка, уже чувствуя: её стряпня не удалась.

– Это лапа, а не ножка, – поставила диагноз Эльвира. – С неё нужно было снять чешую, а когти – обрезать.

Она подцепила плёнку на лапе, та слезла одним куском. Подцепила коготь, тот сполз чехольчиком, обнажив чистое светлое основание. Потом поболтала ложкой в тарелке, погоняв в сероватой жиже кусочки картофеля и вермишель.

– Шур, ты как хочешь, но я это есть не стану. Я лучше чай попью с булочкой.

– Не умеешь готовить, так и не берись.