Рыжая фея из глухомани

На краю постели, поджав под себя ноги, сидит юное создание – какое-то воплощение нежности и хрупкости. Кажется, сейчас повернётся и на спине будут видны прозрачные воздушные крылышки. И волосы, какие-то сказочные волосы! Или в свете бра они кажутся такими немного фантастическими. В жизни таких не видал! Копна не рыжих, а именно золотистых волос небрежно собрана наверх заколкой, но непослушные, в мелкий завиток, пряди пушистым золотистым облаком обрамляют лицо девушки. Очень милое лицо – нежная кожа с лёгким румянцем, тёмные брови и ресницы, прямой небольшой носик и какая-то совсем сногсшибательная детская припухлость губ.

Она сидит ко мне вполоборота, наклонив голову, и что-то рисует карандашом.

– Ты кто, нимфа? – с трудом, то ли шепчу, то ли хриплю я.

– О, ну, наконец-то!

Смотрит на меня, а я тону в её темно-зелёных, как лесной мох, глазах. Нимфа и есть! Может, я сдох? И такие как я, попадают не в рай, а вот к таким нимфам? Тогда я сто раз согласен!

– Не шевелись, пожалуйста, ещё чуть-чуть! Я дорисую глаза.

У тебя лицо очень красивое, хотела оставить себе на память.

– Где я?

– Мы с Максом нашли тебя возле нашего сена. Ещё бы немного, и ты бы мог замёрзнуть.

– Макс… – это муж?

– Брат. Ты был без сознания. У тебя щиколотка подвёрнута и воспаление лёгких, но сейчас уже температура спала. Ты двое суток был без сознания, и температура никак не хотела спадать. Я ставила тебе антибиотик, но ночами всё же ещё и уксусом протирать приходилось. Главное, руки спасли, я даже не надеялась…

– Как тебя зовут? – в голове вертелось много всего, но говорить приходится через такую боль, что невольно дозирую слова.

– Фая. Макс нашёл в овраге твой телефон и документы, поэтому я знаю, что тебя Лёшей зовут. Но дети тебя уже Лешим окрестили, не обижайся на них. Они не видали ещё таких… огромных.

Она улыбается и продолжает болтать, поражая меня своей непосредственностью и какой-то детской чистотой, не испорченностью. Как будто мир, с его грязью, болью и подлостью прошёл мимо, не задев даже края её платья.

Её звонкий, но не раздражающий, а приятный слуху, голос, продолжает заполнять пространство.

– Телефон, правда, был сильно намочен, лежал в ручье, мы не стали включать. А документы более-менее целые. Вещи твои я постирала. А, вот ещё, наверное, надо кому-то позвонить, сообщить, что ты у нас, и всё в порядке. Ну, там, маме, жене, ты же помнишь номер?

– Жены нет, мамы нет. Иванычу, егерю только. Наверное, уже МЧС поднял.