Рассказы озера Леман

Когда-то он поехал по делам в Перу – надеялся отыскать там какую-то особую породу лошадей. Лошадей он действительно купил там редчайшей породы – перуанских пасо. Но заодно прихватил и жену – коренастую черноволосую круглолицую женщину, удивительно молчаливую и работящую. Она прожила в Женжене уже много лет, но все еще очень скучала по родине. Наверное, поэтому муж и привез ей в подарок из Перу нескольких лам, которые стали местной достопримечательностью. Иногда Алекс и Алека заходили на ферму.

Алекс выпивал рюмочку вина с хозяином, а Алека шла покормить лам, которые стали совсем ручными и брали еду прямо из рук.

Алекс по-прежнему часто заходил в музей Женжена, где находилась знаменитая коллекция произведений ар-нуво Нейманов. Он столько лет там проработал, что это старинное поместье стало его вторым домом. Алека также полюбила там бывать. Алекс с наслаждением рассказывал ей историю каждой вазы.

Он показал ей и картину Мунка «Мадонна». Когда-то эта работа вызвала настоящий скандал.

Критики писали, что Мунк показал женщину в момент пика чувственных наслаждений. И назвать это «Мадонной»! Да это же глумление над христианскими ценностями!

Алексу же всегда казалось: женщина изображена здесь не в миг наслаждения, а в момент прощания с жизнью. На многих картинах Мунка любовь и страдание, а порой и смерть, идут рука об руку. Сам Мунк, отбиваясь от негодовавшей публики, писал, что любовь – это божественное чувство, поэтому каждая влюбленная женщина – Мадонна.

И не просто Мадонна, а Мадонна Страдающая. Почему? Любовь – это источник и новой жизни. А в момент зарождения жизни женщина олицетворяет святость мира и его страдания и страхи.

Теперь Алексу уже не казалось, что Алека похожа на женщину с картины Мунка. Она все чаще улыбалась, это преображало ее лицо, делало его еще более молодым, почти совсем детским. Да и радоваться она умела всему, как ребенок, – хорошей погоде, вкусным круассанам, новой розе в саду, вылезшей утром из бутона, упавшему с дерева красно-оранжевому листу клена.

Наступавшая осень дарила им неповторимые по красочности пейзажи. Чаще всего они просто садились на скамеечку, стоявшую за полем с пожухлыми подсолнухами, которые уже не поворачивали почерневшие головки к солнцу. Оттуда открывался чудесный вид на городок, почти весь укрытый кронами огромных столетних развесистых лип.