Рассказы озера Леман

Они договорились: если все будет в порядке и их тревога окажется ложной, то через пару недель он приедет и заберет ее.

А потом была еще одна ночь. Ночь, когда они не только согревали, но и любили друг друга. Вторая и последняя. Хотя тогда еще ни он, ни она не знали об этом, но словно предчувствовали. И не столько любили друг друга, сколько прощались друг с другом. Может быть, так всегда любят перед расставанием? Он не мог ответить на этот вопрос. Он слишком мало знал о любви. Но этой ночью он понял, как бывает трудно, почти невозможно, разжать объятия.

И еще узнал, что такое страх потерять человека, которого ты любишь. «Какое счастье, что я узнал этот страх так поздно», – подумал он. Наверное, лишь великий писатель может описать, что ты чувствуешь, когда понимаешь: скорее всего ты обнимаешь любимую последний раз. Алекс не был писателем. Поэтому в эту ночь он просто подумал: если ее не будет рядом с ним, как жить дальше?

После ее отъезда Алекс каждый день ездил на пляж в Таннэ. Приезжал, ставил машину на маленькой стоянке около кафе, шел к той скамейке, стоящей у самой воды, где он тогда увидел ее первый раз, садился, смотрел на озеро и вспоминал.

Тогда, когда он увидел здесь Алеку, вода была почти настоящего антрацитного цвета. Не глубокого черного, а с легким налетом голубизны и серебра. Именно такие оттенки антрацита были и у одной из его самых удачных ваз. Франц тогда еще удивился.

– Ты чего это такую траурную вещь сделал? Кто ее купит?

Франц все правильно понял, Алекс как раз и хотел сделать траурную вазу.

В память о недавно умершем деде.

Он долго бился над секретом этого стекла. Похожего на драгоценный жемчуг южных морей. Пожалуй, впервые в жизни практичный Франц оказался неправ. Вещи из этого стекла имели огромный успех. Именно Алекс и ввел моду на черное стекло. Как позднее ювелир Мовад – на черные бриллианты. Он мог бы тогда здорово разбогатеть. Но ему это было неинтересно. Он был мастером, а не подельщиком, настоящим художником по стеклу.

Так же как его отец и дед. Они жили в Нанси – городе, история которого связана со стеклом. По вечерам дед любил потягивать зеленоватый абсент – привычка, от которой он не отказался до самых последних дней, – и рассказывать о тех временах, когда Нанси воистину был столицей стекла.

Дед работал у Огюста Дома, которого боготворил. Он и сам был Мастером с большой буквы. И мог бы встать вровень с теми, кто создал славу стилю ар-нуво и ар-деко.