Рассказы озера Леман

Подумав так, сразу же оборвала себя: наверняка мне просто хочется, чтобы он плохо выглядел, а на самом деле он ничуть не изменился. Да и как человек мог постареть за месяц?

Чуть позже меня вдруг поманил из кухни Бронко.

– Смотри, смотри пришел этот ваш, как вы его называли?

– Гуров. Да я его видела.

– Странно, чего это он сюда с семейством приперся?

– Ну может, это не он захотел, а жена.

– А ты права, женатый он…

– Да, жаль нашу пловчиху, – эти слова ненароком сорвались с моих губ. На самом деле мне совершенно не хотелось обсуждать с Бронко историю дамы с собачкой.

– А мне его жаль, – вдруг заметил Бронко. – Ты посмотри, как он сдал… Я тут видел, как он курил. Пошел к той самой ихней скамеечке и сидел там долго, пока его жена не позвала. Тоже, небось, страдает…

– Страдает он, как же, а что ему мешало уйти? Вон сын уже совсем взрослый. Негодяй! – я сама не поняла, почему это слово вдруг сорвалось у меня с языка.

– Ну ты даешь! – Бронко был явно ошарашен моим определением.

– Конечно, трус и негодяй! – отступать было некуда.

– Много ты понимаешь, – вздохнул Бронко. – Вот поживешь, как я, со своей женой тридцать лет, может и поймешь. Столько прожито вместе. А если хорошо прожито, то рвать – это все равно что себе добровольно руку там или ногу отрезать. По молодости-то оно гораздо легче…

– Ну не знаю, не знаю… Нечего было тогда все это затевать… А то ездил тут, обнимался, целовался, голову морочил…

Тут Бронко позвали на кухню, и наше бесплодное пререкание закончилось.

Слова Бронко заставили меня задуматься. Конечно, в нем говорила мужская солидарность, поэтому он и защищал Гурова. Но после разговора с поваром то смешанное чувство презрения и осуждения, которое я испытала, увидев спутника дамы с собачкой, улетучилось, и я впервые за этот вечер посмотрела на него с какой-то долей сочувствия. «А ведь, действительно, страдает, – подумалось мне. – Иначе не постарел бы так, вон и Бронко подметил».

Вечером, забравшись на свой катер, я все никак не могла отделаться от мыслей о сегодняшней встрече в ресторане.

Спать не хотелось. Решила почитать, но лампочка перегорела, а в запасе имелся лишь остаток свечи. Я вышла на пляж. Было полнолуние, и мягкий серебристый свет луны делал все вокруг удивительно красивым и таинственным.

И мне вдруг показалось, что я поняла, почему так изменился наш женевский Гуров. Я вернулась на катер, зажгла свечу и написала: «Она поняла, почему его лицо перестало быть красивым.