Неоконченный рейд

Если тот с автоматом очухается, несдобровать.

– А кто вы такой? Вы что? Живете здесь?

– Да, живу, меня Тарасом зовут, для тебя дед Тарас. А ты кто такая, как в Зоне оказалась?

– Я Янка, мы вместе с Вовчиком сюда добрались, у него неприятности. Пересидеть нужно.

– Понятно, у него неприятности, а ты с ним пересидеть решила. Родители-то в курсе, что ты здесь находишься?

– Нет, мы сбежали. Но это не важно. Я записку маме оставила, что вернусь!

– Янка, ты совсем глупая или только прикидываешься? – изумился Тарас.

– Как – нет? Мы же сюда приехали! Значит, и обратно можно! – недоверчиво хихикнула Янка.

– А деньги у тебя есть на обратную дорогу? Ладно, хватит, идти нужно. Нам еще через лес пробираться, это небезопасно.

– Почему? Почему через лес? Там Вовчик остался! – опять заскулила девушка. – Его нужно найти!

– Пойми, Янка, нельзя сейчас, я твоего Вовчика завтра искать буду. Нам бежать нужно. Не дай бог, Тварь на охоту выйдет.

До дома Тараса они почти бежали. Только заложив тяжелую дубовую дверь толстенным брусом, старик немного успокоился. Куда-то подевалась вся его прыть. Он по-стариковски шаркал ногами, что-то невнятно бормотал. Вообще, старый охотник сделался совсем иным, нежели там, в лесу. Достал из печи чугунок с отварной картошкой, принес начатый каравай черного, как земля, хлеба и шматок солонины.

– Садись, Янка, поедим. Старуха моя как померла, так я уже и не готовлю ничего особенного.

– Вы давно здесь живете, дедушка Тарас? – дрожащим голосом поинтересовалась девушка.

– Да, почитай, без малого двадцать годков. Раньше у нас знатные места были, даже медведи водились, аккурат в моем лесхозе. А теперь Тварь по ночам бродит.

– И что, все двадцать лет – один? – Янка изумленно посмотрела на старика.

– Нет, что ты, девка, с женой, с Машей. Да только померла она. Схоронил я Марию Станиславовну. Доконала ее лихоманка. С тех пор один как перст. Ну да ничего, скоро и мне в последнюю дорогу собираться.

Янка подметила, что дед Тарас в доме даже говорить стал по-стариковски, совсем не так, как там, в заброшенном селе, где голос был пусть и глухой, но четкий, а слова, как команды, отрывисты. Старый замшелый дом будто менял его, делал мягче и слабее.