И смех, и слёзы, и любовь… Или «Детективные приключения партийной активистки»

Устав от постоянного нервного напряжения, Надя выпила две таблетки валерьянки и опять уселась на свой наблюдательный пункт в холле, хотя уже не видела в этом никакого смысла. Да и с какой стати Ирина пойдет в гостиницу, если еще вчера они должны были улететь? Но, с другой стороны, должна же она понимать, что Надежда будет ждать, переживать и искать ее…

В номер подниматься не хотелось. В девятом часу вечера появился Юрий Петрович. Он подошел к ее «наблюдательному пункту» уверенно, как будто знал, что она может быть только здесь.

– Добрый вечер, Надюша, – с улыбкой поздоровался он, – можно мне вас так называть?

– Да, пожалуйста, – ответила она равнодушно. Но ей почему-то было приятно, что он обратился к ней именно так.

– Вы, как всегда, на посту?

Его лучезарная улыбка погасла, как только он приступил к изложению новостей.

– Вынужден признаться в своих неутешительных подозрениях, – начал он без вступлений, – Китайца найти пока не удалось, и ничего хорошего это не предвещает.

Дело в том, что он… тесно общается с людьми, которые, по нашим данным, занимаются поставкой девушек в турецкие бордели. Кто-то из них уже отбывает наказание по статье 127.1 и 127.2 Уголовного кодекса…

– А что это за статьи? – встревоженно спросила Надежда.

– А это… торговля людьми и использование рабского труда… соответственно.

– Ой, мама! – простонала она. – Ужас! И в наше время такое существует!

– Да уж, ничего хорошего. Но если есть преступления такого рода, то должна быть и соответствующая статья.

Она, кстати, в такой формулировке у нас совсем недавно появилась… Так вот, кто-то уходит от ответственности за неимением прямых доказательств. И я не уверен, что преступники, которые уже отбыли срок, встали на путь исправления.

– Если у вас есть сведения, то почему их не арестуют? – возмутилась Надежда.

– Одних только сведений недостаточно, нужны доказательства. Такие преступления относятся к числу труднораскрываемых.

– Почему? – удивилась Надя. – Ничего себе! Людей крадут, а… это труднораскрываемо?!

– Доказать факт продажи человека очень трудно. Рабовладелец, конечно же, не признается, что купил для себя… рабыню. И вербовщик не признается, что получил за невольницу деньги… Ну, и сами потерпевшие, как правило, не имеют особого желания сотрудничать со следствием… по разным причинам. Вот и вопрос: потерпевшие они или просто… как-то иначе называются.