Бомжонок

– У нас есть три дня. Потом будем решать, – ответил он за неё.

Она посмотрела на него с благодарностью. Павел отметил, что женщина более спокойна, чем в первый день. Она собрала все свои силы и сосредоточилась для поисков… или для ожидания…

Поужинав в ресторане на первом этаже гостиницы, разошлись по номерам.

Он опять снял номер по соседству. Долго думал: постучаться к ней или нет. Всё-таки решился.

Вера, казалось, обрадовалась.

– Как вы, Вера? – спросил он. Других слов не нашлось.

– Я вам так за всё благодарна! – сказала она.

 – Проходите.

Дочка, лёжа между подушками на кровати, доедала свою молочную смесь из бутылочки, а Вера, расположившись за журнальным столиком, что-то рисовала карандашом на листе бумаги.

– Вот, решила Егоркин портрет написать. Фоторобот такой неудачный получился, совсем никакой, – пояснила она. – Пока фотографии нет, портрет отдам. Да и отвлечься немного как-то надо. А то Егорка найдётся, а я где-нибудь в психушке, – невесело усмехнулась она, смахнув слезу.

– Похож, – удивился Павел.

 – А вы художница, оказывается.

– Да. Вообще-то по образованию я учитель рисования. Только не работала ни дня. Так уж получилось. – И она мило пожала плечиками.

– Я тоже рисую… немного. Непрофессионально, правда. Так, для души. Но настолько похожими портреты у меня не получаются…

– А хотите, я напишу ваш портрет? Всё равно как-то надо время скоротать.

Он не возражал. Уложив поудобнее уснувшую дочку, женщина принялась рисовать Павла. Ему было забавно позировать ей.

– Не улыбайтесь! Иначе лицо получится не такое… совсем не суровое, – то и дело повторяла она.

Но, когда офицер смотрел на неё, лицо его никак не могло быть суровым…

Менее чем через час портрет был готов, и Павел снова поразился её способностям.

– Это вам, – просто сказала она, протянув ему листок.

Потом она что-то рассказывала о сыне, грациозным, но очень естественным движением руки поправляя непослушную прядь, то и дело падающую на лицо. Женщина улыбалась, говоря о Егорке, и её большие глаза лучились бесконечной любовью и нежностью, но порой вдруг они наполнялись тревогой и слезами.

А он откровенно любовался ею и думал о своём так некстати зародившемся чувстве. Вера не была похожей ни на одну из женщин, которых он встречал прежде. Ему жутко хотелось обнять её, прижать к себе и до беспамятства целовать эти нежные губы, но, боясь спугнуть, он не посмел к ней даже прикоснуться.

– Если он не найдётся, я умру, – долетели до Павла её слова.