Двойная сплошная жизни

Матильда нажала на столе кнопку коммутатора и тихонько отдала распоряжение. Люся в это время решила немного подготовить свою линию поведения и вспомнить уже хорошо известные фразы, которыми она в разговорах с мужчинами пользовалась теперь крайне редко, хотя и знала об их стопроцентной эффективности.

– Пандора, как ты относишься к шахматам или шашкам? Мы ведь должны придумать для курсанта причину, по которой вы останетесь с ним наедине…

– Шахматы – долго. Да и не играла я в них давно.

Давайте остановимся на шашках. А ещё лучше – поддавки. Или это слишком народная для солидной организации игра?

– Ты ещё увидишь, что в нашей, как ты говоришь, организации, нет разделений по принципу: солидно – не солидно…

– Вот и чудно. Тогда – поддавки. Три игры, из которых я ставлю на то, что две из них я выиграю, какого бы вы аса и специалиста по ним не выдвинули мне в противники.

– Время…

– Я никогда не играла на время… Не знаю. Как получится.

– Хорошо. Условия всем ясны?

Все согласно закивали.

– Тогда приглашаю пройти всем в тёмную комнату.

Тёмной комнатой оказался бокс неподалёку, стены которого лишь слегка просвечивали с внешней стороны – за происходящим можно было наблюдать по небольшому экрану в соседнем боксе, – а внутри вообще было два больших зеркала, и стены были матовыми.

– Все объяснения своему оппоненту ты можешь преподнести сама. Ему никто ничего не сказал. Зовут его Климентий.

Это всё. Единственное, что хочу добавить, это последствия проигрыша – возможный вылет из школы.

Последнее Люсю не сильно смутило, а вот по поводу рождения такого незатейливого имени решила подумать позже, а сейчас сосредоточиться на главном, – победе. Она всегда знала, что половина успеха – это вера в себя.

В комнате Люся успела немного освоиться. Посередине стоял не слишком официальный столик с расставленными уже шашками такого же неофициального вида – изящные, лаковые, с бархатным низом.

В одном углу стоял небольшой цвета молочного шоколада диванчик. На стене, где не было зеркал, висело огромное, на всю стену панно в виде двух полушарий Земли. Очень дорогой, кстати. Люся знала это, потому что давно мечтала приобрести себе нечто подобное.

В дверь вошёл молодой человек. Такой смешной! Всё его: и лицо, и фигура были такими непропорциональными, но не уродливо, а очень мило.