Квинтэссенция свободы

– Я шоколадное люблю, – сообщил мне Пончик. – С орехами. Или с вареньем. А ещё лучше – и то и другое. Поп-корн пробовал? Тут ничего такой, как в кинотеатре.

– Правда? – я отошёл от Пончика, собираясь незаметно слинять. – Да что-то меня от жары мутит, не хочется ничего.

– Да ты хот-дог купи, полегчает, – Пончик двигался следом за мной, как приклеенный. – И колу. Я сейчас ещё одно мороженое возьму и поп-корн.

– А мы съедим мороженое.

Она появилась внезапно с той же светлой улыбкой, которая была словно маяком в водовороте обыденности.

– Вот, держи сдачу, – и она, вместе с мороженым сунула мне в руку сто рублей. – Там не протолкнуться. А ты, Миша, уже купил что хотел?

Пончик покачал головой.

– Надо было и мне вас попросить купить мороженое, – с досадой протянул он. – Тоже буду учителем, чтобы без очереди проходить.

– Ну да, за пирожками учителя, конечно, первые, – засмеялась она, протягивая мне бумажный стакан с поп-корном и бутылку сока. – Это мне просто повезло, пока Насте вату крутили.

А так бы тоже стояла, пока вы всё не смели бы.

Я, онемевши, хлопал глазами, глядя на неё.

– Пойду, пока не разобрали, – кивнул Пончик, глядя с жадностью на то, что было в моих руках.

– Зачем вы….

– Пить очень хочется, – перебила она меня.

Я горел со стыда до самого ядра Земли.

– Не расстраивай меня, ладно? – она, склонив голову набок, строго посмотрела на меня.

И я промолчал. Промолчал, хотя хотел закричать, затопать ногами, чтобы отказаться от всего, что со мной происходило.

И продолжил топтаться рядом с ней, нерешительно пробуя карамельную кукурузу.

А потом, когда мы все шли по парку, меня точно прорвало. Я болтал без умолку, как заведённым. Счастливый, довольный, как слон, я готов был говорить со всеми обо всём на свете. И самое удивительное – всем, кто меня окружал, было интересно слушать мой бред.

– Слушай, а ты оказывается, не такой и зануда, – похвалила меня одноклассница. – Я бы с таким парнем даже встречаться хотела.

Как думаешь, я была бы для тебя хорошей слушательницей?

Я засмеялся. Кажется, я превзошёл самого себя. Но стоило мне замолчать, как желание сгореть дотла или исчезнуть снова возвращалось.

А она всё так же спокойно улыбалась, наблюдая за нами всеми, даже и не подозревая, что изменила мою жизнь, перевернув всё с ног на голову.

Сегодня я ехал, чтобы встретиться с ней.

Сто лет не виделись.

Точнее – прошло девять долгих лет.