Квинтэссенция свободы

А внизу – заливной луг на берегу реки, над которой громадой высится чугунный железнодорожный мост и густая роща, с одиноким смотровым домиком на самом верху крутого склона.

Нужный мне дом от самой калитки зарос амброзией и лопухами. Но мне хватило и этого. Унылые окна с обвисшими ставнями, молодая поросль абрикос в саду, засохшая яблоня… Когда-то здесь было красиво и ухоженно. Теперь же – одинокое бдение старости.

Назад иду медленно и неохотно. Ветер рвет рубашку и волосы, пытаясь достучаться до моего сознания и обратить на него внимание, но мысли роем гудят в голове.

Как много было не сказало и как много осталось не спрошено…

Набирающий от станции товарный поезд с оглушающим грохотом проносится мимо, окатив обжигающей волной горячего воздуха. С ближайших цветущих фруктовых деревьев сносит лепестки, и они как конфетти осыпаются на голову. И ветер подхватывает их и несет дальше, вверх над крышами и деревьями.

Может быть, он где-то там, высоко-высоко, встречался когда-нибудь с тем ветром, который дует от Байкала к Тихому океану и который зовется Баргузин, может быть, он все же с ним встречался и знает ответ на мой вопрос.

И теперь ответом мне стали белые лепестки, ковром лежащие вокруг.

Навстречу мне идет парень в синей футболке и кедах, рваных на коленях джинсах, с рюкзаком, в очках, лохматый от ветра и вообще – весь какой-то лохматый и взъерошенный. Чешет так, будто за ним кто гонится. Я от неожиданности остановилась и уступила ему дорогу. Он что-то проворчал, но по-видимому, меня он даже и не заметил.

Спешил он в сторону моста, вдоль насыпи. Худой, долговязый, он то и дело оскальзывался на крупном щебне. Я же, открыв рот, смотрела ему в след. Через десяток шагов он остановился и с интересом уставился на сухое дерево. Снял рюкзак, достал из него фотоаппарат, прицелился, пощелкал, достал блокнот, что-то там начиркал и пошел дальше. А я так и стояла.

Это, видимо, он все-таки заметил. Пару раз оглянувшись, он затопал обратно. Тут-то я и сообразила, что все еще стою.

Рысцой припустила в сторону дома. А он, как оказалось через пару поворотов, топал следом. Грохнув калиткой, я прислонилась к ней спиной в ожидании, что ее сейчас с ноги вынесут. Но ничего не произошло. Ни шагов, ни даже ветра – тишина. Хихикая от нелепости я пошла в беседку.

Вечер был тихим и ласковым. С реки дул бриз. Пахло пьяняще цветущими садами. Мотыльки вились вокруг фонарей. Я сидела на балконе с чашкой чая, упиваясь прекрасным видом и наслаждаясь свежестью.