Театр призрачных масок. Мир для двоих среди преступлений

Не придумай даже близко подойти к этой девочке. Я тебя понимаю, я её видел, она – ангел. У неё выражение глаз её матери, супруга у Туманского красивая и добрая, а вот он сам… Упаси Бог попасться ему под горячую руку! Блин останется! Даже не блин, мокрого места не будет.

– Тот ли это человек, о котором я думаю… – пробормотал Сергей, задумавшись, – высокий и широкоплечий, здоровенный, накачанный мужчина лет сорока. Мрачный и с глазами-хамелеонами, меняющими цвет от синего до белого при смене настроения, а на щеке уродливый шрам.

Ходит в чёрной одежде, на пальце перстень с черепом. Очень властный и грубый…

– Да, Серёж, это именно он и есть, – подтвердил Степан Сергеевич, хмурясь, – я тебе говорю – это очень опасный человек! Я даже больше скажу, он давно переступил закон, но схватить его нет никакой возможности. Он ловкий и хитрый, скользкий, изворотливый и просто чудовище. Большего сказать не могу. Так что запомни это и не суйся к этой девочке. Ты мне живой нужен, сынок, поэтому не делай глупостей.

– Понятно, – в глазах парня поселилась зелёная тоска, что не укрылось от внимательного и зоркого ока родителей.

– Не грусти, Серёж, – ласково проговорила Регина Романовна, – найдётся на твоём веку ещё немало симпатичных девочек. Совсем необязательно красавица, можно найти просто милую и приятную, чтобы человеком была хорошим в жизни. Обычно красавицы очень заносчивы, знают себе цену, слишком высокого мнения о себе… С такими очень тяжело.

Они будут смотреть в сторону, не смогут оценить душевные качества. Зачем тебе такая? А эта девочка… Тебе она понравилась чисто внешне. Ты ведь с ней не общался, так ведь?

– Ведь не общался? – сурово посмотрел на него отец.

– Нет, – мотнул головой Сергей, – но мне другое понравилось… Её отец и она резко сменили цвет глаз, мы напугались, вжались в дверцы лифта и кубарем выпали на пол. Олег Матвеевич удивился, а Никита в прямо его спросил, что с его глазами. Он со смехом объяснил, мол, генетическое.

Девочка при этом так смотрела… Объяснить не могу. У меня создавалось впечатление, что она смеётся над собственной необычностью! Это ли не чудо? Не всякий человек способен посмеяться над собой, а это дорогого стоит!

– Согласен, – кивнул Степан Сергеевич, задумавшись, – обычно люди, которые относятся к себе с иронией – легки и мягки в общении. С такими просто общаться. Всё бы ничего, но Туманский… Это сволочь, каких мало.