Пилюльки для души

Людское море обступило нас, пытаясь разметать в разные стороны, но мой капитан, ни на секунду не выпуская моей руки, пробирался сквозь улыбки, объятия, рукопожатия и приветствия, держа верный курс в одному ему ведомую, тихую бухту.

– Пап, мам, это Маша.

Вот веселый, насмешливый взгляд всемогущего магната, а вот настороженный, оценивающий – великолепной дамы, стоящей рядом. А мне не страшно. Я, как щитом, укрытая новым чувством, заполнившим меня полностью, испытывала только огромную благодарность к людям, подарившим миру и мне такого сына.

– Идите, развлекайтесь, надеемся, у нас будет время поговорить.

Мы что-то ели, пили, танцевали, с кем-то знакомились, о чем-то болтали, все слилось для меня в один яркий фейерверк. Запомнилась одна сценка. Я вышла в дамскую комнату и случайно услышала разговор двух безумно красивых молоденьких особ:

– Видала, кого Алекс притащил? Дворняжку какую-то.

– Не волнуйся, поиграет и выбросит. Хотя… Говорят, в Европе теперь мода такая.

– Глупости! Надо бороться за чистоту породы, наш круг так узок…

Мне стало смешно.

– Скрещивание в узком кругу ведет к имбридингу и быстрому вырождению. Проконсультируйтесь у заводчиков, – я, не спеша, проплыла мимо «породистых» глупышек, оставив их в полном замешательстве.

Потом был вальс. Мне казалось, что вместе с нами кружатся в танце и стены, и люстры, и вся Москва, и весь мир.

– Спасибо тебе, ты подарил мне сказку.

– Я еще даже не начинал.

– А мне уже хватило. Одно только плохо…

– Что?

– Я никакого подарка твоему папе не сделала.

– Машка, ты сама подарок!

Вечер близился к завершению. Народ стал потихоньку расхо-диться. Мой принц со всеми прощался, с кем-то у него завязалась оживленная беседа. Я осталась за столиком одна. Ко мне подсела его мама.

– Как Вам вечер, Машенька?

– Спасибо, это похоже на прекрасный сон…

– За снами, увы, следует пробуждение.

– Да, жаль, что такой чудесный праздник заканчивается.

– Праздник? Вы хорошая девочка, Маша. Я не хочу, чтобы Вы были в плену напрасных иллюзий. Вам не показалась странным, что Алекс так много знает о Вас – адрес, генеалогическое древо…

– Я думала, он знает только адрес. Про ДРЕВО он умолчал.

– Да-да, мы знаем все и про Ваших родителей, и про репрессированного дедушку, и про прадеда священника.

– Надо же, даже я этого не знала.