Ниенна. Благословленная Смертью

В кудрявых волосах запутались соломинки. Боевик шел босиком по траве, словно невинное дитя из обители Всеблагого Левия. То самое, крылатое, что испокон веков посылает невидимые стрелы даже в черствые сердца, заставляя их любить.

Одежды на нём было примерно столько же.

Герда, стоящая рядом, изумленно присвистнула.

– Теперь я понимаю баб, что за ним бегают, – шепнула она.

– Сожри своё сердце, упырь! – рявкнул Эдгар и добавил в адрес неведомого мага пару непечатных выражений.

Из амбара смущенно захихикали. Через миг из темноты показались три головки – две рыжих и одна черная, с длинной косой. И чудище заревело вновь, готовясь атаковать нахального молодого колдуна, что мешал добраться до вожделенной добычи.

Видимо, Эдгар тоже это понял, потому что рявкнул: «Назад все трое, немедленно!»

Туманный злодей увеличивался в размерах, обрастая подозрительными на вид шипами. ещё несколько ударов сердца – и они станут твердыми и острыми, как стекло, Ниенна знала это заклинание.

Идеи, приходящие в миг, опасный для жизни, лишь потом кажутся идиотскими. Сейчас же мысль, вдруг возникшая в беловолосой девичьей головке, показалась весьма дельной.

– Эй, некромансер! – звонко окликнула Ниенна враждебно настроенного коллегу. – Суслика покажи!

– К-какого сссффуслика? – опешило чудище. – Ссс ума ссссофла?!

Дети, стоящие около Бродди, захихикали: неведомый колдун говорил ну точь-в-точь как их новый веселый знакомец.

Среди взрослой толпы тоже раздались едва слышные смешки.

– Как какого – кривомордого и беззубого, – мигом включилась в разговор Герда. Паскудно ухмыльнулась и добавила: – У тебя это получается лучше, чем нас убивать. Всё ж польза на празднике, людей хоть повеселишь…

– Да вы ффсссе фффдохните ффтрашной фмертью! – взвыл некромансер, мигом вырастая выше крыши самого большого дома.

Но было уже поздно. Смех, как известно, не только продлевает жизнь, но и портит творящиеся рядом заклинания, затрудняя их прохождение в эфире. А уж когда над тобой смеется вся деревня…

С угрожающим воем мглистое облако полыхнуло фиолетовым огнем – и распалось на мелкие туманные клочки, которые растаяли в воздухе.

А площадь содрогнулась от ликующего рёва.