Ниенна. Благословленная Смертью

 – Ну… тогда милости просим с нами! До столицы порталом вмиг домчим, моргнуть глазом не успеете!

Ивор Репняной просиял, словно ему пообещали драгоценный подарок, торопливо раскланялся, пожелал всем присутствующим славного вечера и убежал за околицу.

– Ох и злющий из него отец-благодетель выйдет, – фыркнула ему вслед Азали. – Зря ты его этими бесами напугал, он же день и ночь будет зудеть селянам насчет грехов плотских и нечисти срамной, житья никому не даст. Из бывших грешников получаются самые рьяные святоши.

– Посмотрим, – пожал плечами боевик. – В любом случае, я не намерен ждать, пока он просветлится и вернется домой окучивать мозги окружающим на предмет богоугодной и праведной жизни. И вообще, собираюсь этой ночью грешить, как последний сукин сын. Ибо бабы, как вчера верно подметил наш барич, есть отродья рогатых, а кто я такой, чтобы сопротивляться влиянию столь могучих созданий?

С этими словами Эдгар осушил чарку с медовухой и слегка шатающейся походкой побрел туда, где играла музыка.

Рыженькие близняшки встретили его довольными возгласами и тут же потащили плясать.

– Это какая чарка по счету была? – фыркнула ему вслед Ниенна.

– Вроде пятая, – ответила Герда. – Пускай веселится, заслужил.

– Вы все заслужили, – высунулась из-за их спин черноволосая Агашка. – Выпейте, госпожа некромансерка, вам полегчает!

– Ещё успею, – отказалась Ниенна. – Мы тело деда Ерохи земле не предали, совсем забыла я про него. Неправильно это как-то, всё же не чужой человек…

– Кого? – удивилась девка и наморщила лоб, будто припоминая.

 – Не было у нас отродясь такого деда. Есть только один Ероха в Щедром Поле, но тому семь зим недавно стукнуло, почитай, вся жизнь впереди.

– Но как же… – оторопела Ниенна и замерла, увидев насмешливый взгляд Герды. – Ну конечно же. Боги приложат все усилия, чтобы люди помнили лишь то, что им нужно.

– Пойдёмте плясать, госпожа, – уговаривала Агашка. – И глотните, репяными хранителями клянусь, хуже не будет!

– Ну, раз репяными… – и некромансерка протянула руку за чашей.

И лишь когда сладкая, пахнущая медом жидкость сперва покатилась огнём в желудок, а затем ударила в голову, Ниенна вдруг вспомнила, что с утра ничего не ела…

Но было уже поздно. Мир вокруг резко замедлился, а потом вспыхнул разноцветными звездами. Они сплошным потоком падали с небес, оседали на испачканных рукавах её мантии, в волосах и на ресницах стоящих рядом девиц.