Terra Mirus. Тебе не кажется

По-настоящему получил по заслугам только главный скандалист и пьяница Репьев, который тоже мог обойтись малой кровью, если бы не заорал в ответ на порицание стражей правопорядка: «Мусорами вы были, мусорами и остались, морда в просветлении, а ж… в пердении!»

За что его тут же скрутили и погрузили в машину. «В исправительный центр на антиалкогольную очистку поедет на две недели, а потом в Дом смирения при вашем местном районном храме. Минимум на три недели, за свой нечестивый язык», – сурово поставил Илону перед фактом старший блюститель группы Демидов.

Илона в ответ клятвенно заверила, что они очень сожалеют о случившемся, что это, без сомнения, недосмотр всего коллектива, и они обязательно обсудят в понедельник вопрос перевоспитания подопечных, пристрастившихся к пагубной привычке. А затем она лично разработает для них целую систему медитаций на исцеление разбитой души и научит правильно дышать через печень, выводя ментальные токсины и шлаки, накопившиеся за годы пьянства. И, наступив ревущей от обиды Олечке на ногу, чтобы та не сболтнула в сердцах ничего лишнего, добавила, что постоялец Репьев на самом деле очень болен, ему все сочувствуют и с нетерпением будут ждать его возвращения.

Блюститель Демидов под конец медоточивой речи растаял и на этой почве специально проверил у Илоны отпечаток пальца, чтобы сличить с базой, а затем наставительно сказал собравшимся зевакам: «Первый круг, чистая душа, четыреста тридцать два балла на последнем Испытании! Были бы все вы такими, и пить бы никто не стал!»

А затем они уехали, а Илона увела Олечку в класс, пить чай и накладывать примочки на распухший от рева нос.

Потому что по нынешним меркам девицам стыдно ходить в неприглядном виде, потом половина коллектива будет гадости за спиной говорить. Нечего давать тему для сплетен страдающим от безделья сотрудникам.

«Спасибо не знаю, кому, хоть даже Вселенной, что я по их меркам уже старая и страшная, и обсуждать меня не интересно, – размышляла тем же вечером Илона, засыпая на жесткой казенной кровати, стоявшей в каморке без окон рядом с собственным кабинетом.

 – Мне почти тридцать четыре, у меня двадцать лишних килограмм и сорок восьмой размер одежды, от фигуры колобка спасают лишь нормальные пропорции и высокий рост. Но мне и не нужно котироваться на брачном рынке. Зато в статусе достойной жены, хозяйки дома и наставницы мне верят больше, чем Ксане, я внешне в этот образ лучше вписываюсь. Моралфагов заболтала сегодня, и пяти минут не прошло.