Terra Mirus. Тебе не кажется

Жаль только, благословляет он активнее всего еду, а ее количество потом только уменьшается…

Сокол косил на девочку круглым желтоватым глазом, будто и вправду слушал.

– Тебе совсем плохо, да? Потерпи немного, пожалуйста, мама скоро придет, она на работе помогает старичкам и людям, которые с ограниченными возможностями здоровья, у нее многие выздоравливают, хоть она и не целитель. Великие говорят, что она может души излечивать одним присутствием, потому и на работу эту ее приняли, она все Испытания с первой попытки прошла.

Только мама в души не верит, а говорит, что просто совесть надо иметь и сочувствовать тем, кому плохо, вот и весь секрет, тогда все Испытания пройдешь. Ты не умирай, пожалуйста, ладно? Погоди, мама скоро придет… – шептала девочка, повторяя слова про мать, как мантру. Молча наблюдать за мучениями птицы было еще хуже.

Но к вечеру соколу стало совсем худо, он весь горел и временами закатывал глаза, проваливаясь в бессознательное состояние. Рик снова влил ему воды в клюв, но почти вся вылилась назад.

– Не знаю, чем ему помочь, – признался папа. – Умел бы он говорить, а так непонятно, что с ним. Ранение вроде не такое сильное, а он горячий, как печка в старинной избе.

И тут в замке входной двери заскреб, проворачиваясь, ключ. Алиса бросилась в коридор.

– Мама, мамочка! – закричала она, бросаясь вошедшей Илоне на шею. – Мы так тебя ждали! Я птичку нашла, ей плохо, ей помочь надо!

Но Илона слушала ее вполуха. Кивнув, она стала неторопливо разуваться.

Из зала выглянул Рик, посмотрел на жену и нахмурился.

– Что-то опять случилось? – спросил он. – На тебе лица нет.

– Случилось, – Илона подняла на домочадцев глаза и странно, будто отрешенно, улыбнулась. – Даже не знаю, с чего начать, но у меня к вам важный разговор.

– Мама, да погоди ты с разговором! – Алиса даже ногой топнула. Какие могут быть важные разговоры сейчас?! – Там птичке плохо, я ее на дороге нашла, надо помочь! И еще папа мне не верит, что я нашла воробья, а он потом превратился в сокола…

– В кого превратился?! – замерла мама с кроссовкой в руках.

Глаза ее потемнели и стали прямо как два бездонных озера из стихотворения, которое задали учить в школе.

– И ты тоже мне не веришь? – Алиса снова была готова заплакать. – Вот и папа не верит, считает, что меня в школе плохо учат и я воробья от хищной птицы отличить не могу…

Илона прислонилась к стенке, будто переводя дух.

– М-да.