Terra Mirus. Тебе не кажется

Потому что оно стыдное, а кто его говорит – тот сам такой.

– Ну и какие выводы мы делаем? – хитро прищурилась Илона.

– Что баба Кузя – сама дебил, – хором загоготали девчонки.

«Да елки-палки!» – только успела подумать наставница. На объяснение подопечным ошибочности их выводов времени уже не хватило – дверь распахнулась.

– Вы чего ржете, как ло… – в проем просунулась добродушная физиономия заместителя директора по воспитательной работе. – Ой, Илона Владимировна тоже здесь! Интересно, чем вы тут занимаетесь в рабочее время, что гоготание слышно даже за углом? Ко мне в кабинет.

И закрыл за собой дверь.

Девчонки разом стихли и понурились. Илона только усмехнулась про себя.

Идти было недалеко – за угол, дверь направо. Кабинет ее непосредственного начальника был светлым и просторным. Почти половину занимал стол, сейчас заваленный кипами бумаги – серой и страшной, но очень дорогой, переработанной в десятый раз по современным технологиям, позволяющим сберечь деревья. Но Илоне все не давала покоя мысль – сколько же грязи вылезло с этих переработок и куда ее потом утилизировали?

Компьютер, сиротливо стоящий в углу, порос пылью.

Нехорошо, надо сказать девчонкам, чтобы протерли тут. Все же какую-никакую, а деньгу за свой труд получают. В этом повезло, руководство продавило инициативу с оплатой уборки на более высокий уровень, и Великие ее одобрили.

В выигрыше в итоге оставались все – руководство сэкономило на полноценной оплате приходящим наемным сотрудникам, а у ребят хоть что-то да шуршало в кармане.

Конечно, денег платили меньше, чем полагалось по-хорошему за такой неблагодарный труд. Но в других подобных учреждениях инвалидов намного чаще заставляли работать бесплатно, без зазрения совести называя это «трудовой реабилитацией». Удивительно, но Великие и это тоже одобрили.

– Присаживайтесь, Илона Владимировна, рассказывайте, чем вы с утра занимались на благо нашего общего дела, – начальник бухнулся в кресло, сложил руки на груди и улыбнулся.

– Ох, Евгений Валентинович, вся в трудах, аки пчела, да в бегах, как породистая савраска, – тягучим и сладким до противности голосом затянула ему в тон Илона.

 – С утра, не покладая рук и не разгибая спины, писала отчеты для вас и для ведомства поддержки хворых и убогих, вела беседы о карме моих несчастных воспитанников, коим довелось родиться у алкоголиков и маргиналов, да стирала исподнее нашим подопечным, обратившимся за помощью …

– Чего?! – шеф резко перестал улыбаться и выпучил глаза.