Адвокат инкогнито

– Да, я, кажется, обращался к вам с пустяковым вопросом по поводу доверенности, – вспомнил Аркадий.

Это была почти мимолетная консультация, не оставившая после себя никаких ярких воспоминаний. Разве что номер, наспех записанный в телефонной книжке. Соболев даже не мог вспомнить, помог ли ему совет молодого адвоката.

– Вы хотите меня защищать? – с сомнением произнес он.

– Да, меня попросила ваша жена. Но если у вас на этот счет какие-то иные планы…

– Не то чтобы иные планы, но вы…

– …так молоды? – закончила за него фразу Дубровская, повторив слова его жены.

 – Зато я энергична, умна и талантлива. А молодость – недостаток, который, как известно, быстро проходит.

– Нет, я хотел сказать другое. Вы – женщина.

– Вы что-то имеете против женщин?

– Нет, конечно, но… Вы в курсе того, в чем меня подозревают?

– В изнасиловании.

Соболев поморщился.

– Вот именно. И я с трудом представляю, как мы с вами будем обговаривать некоторые м-м-м… интимные детали моего поступка.

– От женщин вы все равно не убережетесь, – предупредила его адвокатесса.

 – Неизвестно, какого пола будет судья, но секретарем, скорее всего, окажется молодая женщина. В процессе также появятся свидетели. А еще потерпевшая и, в конце концов, ваша жена.

– Ох, жена! – простонал Соболев. – Не говорите мне о ней… Хотя нет. Скажите, как она? Огорчена? Подавлена? Рассержена?

– Она не верит, – пояснила Дубровская.

– Я и сам не верю, – обронил Аркадий, отшвырнув ручку.

– Вы что-то пишете? – поинтересовалась адвокат.

– А… Ну да, чистосердечное признание.

Брови молодого адвоката подпрыгнули вверх.

– Вот как? Не ожидала. Признаете свою вину? Но вы не похожи на насильника.

Соболев смущенно кашлянул.

– Это, так сказать, тактический ход. Следователь обещал отпустить меня домой и зачесть мое чистосердечное признание как смягчающее обстоятельство.

– Чистосердечное признание – самое короткая дорога в тюрьму, – явно процитировала адвокатесса чью-то фразу, а потом уставилась на Соболева.

 – Все-таки я так и не поняла, что вы думаете по поводу того, в чем вас обвиняют.

– Мне трудно думать, – признался он. – Откровенно говоря, я в тот вечер перебрал по части спиртного. Помню лишь то, что уходил из ресторана с женщиной, с которой был едва знаком.

– Но вы насиловали ее?

– Да я не то что тела, даже лица ее не помню. Словно память отшибло.

– Что же вы тогда пишете?

Адвокат взяла в руки лист, исписанный на треть, и начала внимательно его читать.