Адвокат на час

– Ну, не будьте скромницей, – погрозила ему пальцем Дворецкая. – Не хотите же вы сказать, что я тридцать лет своей жизни пользовалась услугами заурядного медика?

– Нет, конечно. Рядом с вами – места только для профессионалов, голубушка!

– То-то же! – расслабилась Вероника и, указав рукой на Анастасию, продолжила: – Иван Васильевич, эта молодая особа возглавит юридическую службу компании. Так что отныне она – член нашего клуба. Прошу любить и жаловать!

Пирогов недоуменно уставился на свою хозяйку.

– Вы хотите сказать, что что-то произошло с Корицким? Господи, он хотя бы жив?

– А что с ним случится? – поджала губы Вероника.

 – Борис жив и здоров и, по своей старой привычке, без устали выигрывает дела.

– Тогда, боюсь, я вас не понимаю.

– Что тут понимать? Кажется, это я возглавляю холдинг «Жемчужина» и вправе менять кадры так, как мне будет угодно. – В голосе Дворецкой слышалось явное недовольство.

– Да, но должна же быть какая-то причина, здравый смысл, наконец, – допытывался врач.

– Это вы лишились здравого смысла, мой друг! Занимайтесь своими клизмами и не вмешивайтесь в решение деловых вопросов.

– Но, Вероника, голубушка! – взмолился врач.

– Не заставляйте меня быть грубой, я этого не люблю, – пресекла разговор Дворецкая.

– Хорошо. Я сдаюсь. – Доктор поднял вверх руки.

Но воинственно поднятые плечи говорили красноречивее его слов. Он остался при собственном мнении.

– Вот и хорошо! А теперь я приглашаю вас на поздний завтрак. Должна же я познакомить Анастасию Евгеньевну с членами моей семьи…

Завтрак был сервирован на террасе среди пышной зелени сада.

На белоснежной скатерти ярким пятном выделялась ваза с алыми розами, должно быть, только что срезанными в собственной оранжерее. Высокие бокалы, начищенное серебро, хрустящие от крахмала салфетки – все это создавало впечатление праздничного застолья. Тем не менее лица домочадцев Дворецкой были такими, словно они собрались почтить память близкого родственника.

– Это Элеонора! Это Антонина.

Влад, – представляла детей Дворецкая. И Настя получала в свой адрес высокомерный взгляд старшей дочери, безразличный кивок – средней и открытую ухмылку сына.

В отличие от доктора, дети стоически приняли известие о переменах в кадровой политике своей маменьки. Хотя, скорее всего, они просто были лишены права голоса. Правда, Влад издал-таки жирный смешок:

– Вау, мам! Ты, как всегда, непредсказуема.

Дворецкая пропустила это замечание мимо ушей.