Адвокат Казановы

Понятно, что сочувствия, а тем более самопожертвования ждать было просто глупо. Она сделала еще одну отчаянную попытку:

– Но я не могу! Вы ведь знаете, я пишу диссертацию по умышленным убийствам, и мне просто некогда…

– Тогда это как раз то, что тебе требуется! – обрадованно прокричал заведующий. – Отличный материал для научного исследования. Один молодой отвязный тип убил свою немолодую и очень богатую жену.

– Подождите, вы говорите о деле Серебровых? – спросил вдруг адвокат с почтенными сединами.

– Именно, – подтвердил Пружинин.

 – Отличное дело. Громкое, интересное. Все, что нужно для молодого адвоката, завоевывающего репутацию.

Девица с пергидролем громко фыркнула. Дело Серебровых успело прогреметь в криминальных хрониках, так что насчет «громкости» и общественного резонанса заведующий не кривил душой. Проблемы касались судебных перспектив: несмотря на невнятные пояснения главного фигуранта, Дмитрия Сереброва, обвинение уже сообщило о веских доказательствах его вины. Еще бы! Он даже не потрудился замыть следы крови в собственном доме, выставил себя не только злодеем, но и редкостным болваном.

Так что надеяться на победу в подобном деле мог или неисправимый оптимист, или же обыкновенный недоумок.

– Позвольте-ка… – поспешил вмешаться молодой адвокат. Тот самый, с нахальным взглядом. – А почему дело бесплатное? Как я понял, Инга Сереброва – немыслимая богачка. Можно было заложить один из ее замков для того, чтобы кинуть копеечку на счет защитника.

Седовласый адвокат презрительно улыбнулся:

– Вот если бы она сгубила своего супруга, над ее защитой трудился бы целый штат первоклассных юристов.

А поскольку убийца – ее муж, жалкий альфонс без гроша в кармане, дело передают на милость адвоката по назначению. Не сомневаюсь, что наша уважаемая Елизавета Германовна сможет проявить себя с лучшей стороны!

В его последних словах звучала ирония, и Елизавета с нарастающим беспокойством осознала, что ее поражение в деле Серебровых не пройдет незамеченным от ее любимых коллег.

В том-то и заключается опасность «громких дел»: любой промах становится достоянием гласности, и мало кто из практикующих юристов откажет себе в удовольствии перемыть косточки неудачливому адвокату.

– Ах, ну почему я еще не в декрете! – с тоской произнесла она.

– Сам удивляюсь, – заметил заведующий. – Но не сомневайся, когда столь счастливое событие произойдет, я с радостью передам все незавершенные дела твоим коллегам.