Двойные игры адвоката

Это было приятнее, чем выслушивать претензии ее бесплатного клиента и видеть его недовольное лицо. Впрочем, через пару минут его ввели в сопровождении трех ребят в форменной одежде.

Зевак из числа больных попросили разойтись по палатам, что они сделали весьма поспешно. Похоже, пациенты, увидев мужчину в наручниках, побоялись, что тот начнет крушить все подряд и, чего доброго, доберется и до них. Но Ушаков вел себя смирно, разве что позволил себе сплюнуть на пол, отделанный плитами из мраморной крошки, за что немедленно получил замечание.

– А вы не устраивайте зоопарк, начальник, – ответил он, мрачно глядя на следователя. – По улице слона водили, так, что ли?

Дубровская удивилась, что закоренелый уголовник знает строчку из басни Крылова. В ее понимании ему было некогда учиться читать.

– Успокойся, Ушаков, – сказал следователь. – Публику убрали, как ты видишь. Оставили лишь понятых и статистов. Ты человек в наших делах грамотный, поэтому знаешь, зачем они нам нужны.

– Знаю, не первый раз, – буркнул Ушаков. – Это, что ли, статисты?

Он указал на двух мужчин, подпирающих подоконник. Следователь утвердительно кивнул. Скорее всего, это были медработники, хотя и без белых халатов. Комплекцией, ростом и возрастом они не особо отличались от Ушакова, а это было основное требование, на котором настаивал закон.

– Одно лицо, а? – хмыкнул подозреваемый. Он, без сомнения, знал этот пункт кодекса. Дубровская уже не раз убеждалась, что ее клиенты с криминальным стажем по части знания процессуального закона могут дать фору любому адвокату.

– Для чистоты эксперимента я попросила бы загримировать моего клиента, – произнесла вдруг Лиза. – Кровоподтек на скуле бросается в глаза.

Это было разумное требование, за что она впервые получила признательный взгляд Ушакова. Следователь же растерялся.

– Вы правы. Только я не умею гримировать, да и не захватил с собой ничего подходящего.

В сумочке у Дубровской нашелся тюбик тонального крема и пудреница с зеркалом.

Она немедленно предоставила все это Ушакову. Подозреваемого усадили на стул перед окном и дали ему возможность заретушировать синяк самому. Правда, это давалось ему тяжело. Он долго размазывал тон по скуле, ловя свое отражение в зеркале.

– Прямо как баба, – недовольно бурчал он.

Медицинские сестрички, прятавшиеся за колонной, едва сдерживали смех. Зрелище было достойно того, чтобы запечатлеть его на пленку.