Двойные игры адвоката

Близнецы уже шустро перемещались по квартире, произносили отдельные слова, и с ними уже можно было поговорить. Правда, решимости у молодого отца за это время не прибавилось.

– Господи! Мама собирается нас оставить! – сказал он так, что дети сразу почувствовали неладное. Маша выпустила из рук игрушечный паровоз и громко всхлипнула. Саша ответил ей тоненьким писком. Через пару минут дети ревели в два голоса.

– Смотри, что ты наделал! – напустилась на мужа Елизавета. Она принялась успокаивать детей. Это было непросто.

Маша замолкала, находясь в руках матери. В это время громко солировал Саша. Дубровская спешно опускала девочку на ковер и хваталась за сына. Но Маша подпрыгивала на месте и требовательно тянула руки вверх. В конце концов Лиза сунула рыдающую малышку на руки отцу. Сама прижала к груди Сашу. Дети уже выросли настолько, что держать их на руках одновременно, как это иногда случалось в младенчестве, было невозможно. Тем более что Дубровская сбросила вес и ее тело почти что вернулось к прежним параметрам.

– Ты справишься! – обнадежила она мужа, поглаживая голову ребенка. – Кашу возьмешь в холодильнике, молоко там же. Можешь дать им яблочное пюре. Через два часа уложи их спать, потом смени памперсы и погуляй.

– Вообще-то я собирался отдохнуть! – запротестовал Мерцалов, пытаясь освободить нос от цепких пальцев девочки. – Я чертовски устал за неделю. План поездки был очень насыщенным.

– Сочувствую, – улыбнулась Лиза. – Но мне кажется, ты говорил, что смена занятий – сама по себе отдых.

Она несильно переживала за Мерцалова, памятуя, как часто, возвращаясь с работы, он сетовал на то, что сильно устал. Зато Дубровская, по его мнению, прекрасно проводила время, гуляя с близнецами по дорожкам парка, ползая с игрушками по ковру, глупо агукая и распевая детские песни. Теперь у него появилась возможность примерить роль отца-домохозяина на себя.

– Но у нас есть няня! – напомнил он жене, не желая сдаваться. – Пусть она придет и посидит с детьми. Кстати, где ее черти носят?

– У Лиды сегодня выходной, – пояснила Дубровская.

 – Она проработала всю неделю. Я не могу превращать ее жизнь в рабство.

– Ох ты боже мой! Можно подумать, ее зовут колоть дрова. Ведь речь идет только о детях… – начал Мерцалов, но сразу осекся, сообразив, что эти слова будут использованы против него. – Во сколько ты планируешь вернуться?

– Часам к трем я буду уже дома, – сказала Лиза, думая, что это слишком оптимистичный прогноз.