Адвокат по сердечным делам

Василиса болтала, вспоминая о том, что сегодня в их группу пришла новая девочка и она уже успела с ней подружиться. Иван затеял долгий разговор о предстоящем хоккейном матче, и они с отцом строили различные прогнозы, причем готовы были спорить до хрипоты, каким окажется счет. Евгения обычно не интересовалась ни футболом, ни хоккеем, но сегодня она готова была слушать их часами. Она даже не делала замечаний дочери за то, что та говорит с набитым ртом и не пользуется салфеткой. Ужин тянулся бесконечно, но, когда она посмотрела на часы, оказалось, что прошло только сорок минут после ее прихода.

Чтобы чем-то занять себя и не гонять по тарелке зеленый горошек, она принялась мыть посуду. Но мысли ее витали далеко за пределами раковины, поэтому вскоре одна из тарелок уже оказалась на полу, разбитая вдребезги.

– Это к счастью, – заметил Иван, а она только покачала головой, сдерживая подступающие к глазам слезы. Она так долго крепилась весь этот бесконечный день: терпеливо отвечала на вопросы коллег и телефонные звонки, общалась с секретарем, охранником, гаишником и бог знает с каким количеством посторонних людей, когда на ее душе скребли кошки и ей хотелось выть.

Она сохраняла хорошую мину и даже улыбалась в нужных местах, но сейчас, когда она приехала домой и ощутила себя в кругу близких людей, только одному из которых она могла сказать правду, ей стало совсем невмоготу. Ей хотелось выговориться, выплакаться, спросить совета, а вместо этого она, как проклятая, натирала до блеска кухонным полотенцем посуду и старалась адекватно отвечать на вопросы детей.

– Что с тобой происходит? – спросил Александр, беря ее за руку. – Ты что, так расстроилась из-за этой тарелки, будь она неладна?

Она покачала головой и посмотрела на детей, которые уже закончили трапезу.

– Ну, вот что, милые, – обратился к ним отец. – Шагом марш к себе! Иван, проследи за сестрой, чтобы она убрала игрушки.

Потом отведи ее в ванную. Затем прочитай ей сказку и уложи спать.

– Можно подумать, что это моя дочь, – хмуро отозвался Иван, но, взглянув на решительное лицо отца, на расстроенную мать, только пожал плечами. – Ну, да ладно. Это ведь я просто так сказал.

Дети, громко разговаривая, наконец убрались из кухни.

– Пошли в спальню, – сказал Александр. Это было единственное место, где они могли остаться наедине и спокойно поговорить.