Адвокат по сердечным делам

 – Если, конечно, она возникнет…

В последней фразе был скрыт подтекст, разгадывать который Евгении сейчас было недосуг. Слишком многое ей следовало обдумать. Может статься, ей и вовсе не понадобится никакая юридическая помощь…

Дома муж сообщил ей, что Тофик уже загнал «БМВ» в гараж и, если все будет так, как они задумали, к завтрашнему вечеру машина будет в работе, так что самый опытный криминалист не найдет на ней никаких следов от оленьих рогов. Александр пытался, должно быть, пошутить, но жена его сейчас плохо воспринимала юмор.

Вчерашняя ложь, рассказанная коллегам, помноженная на ее сегодняшнее блеяние в кабинете адвоката, вызывали в ней отвращение к самой себе. Она неумолимо двигалась по наклонной плоскости вниз, на самое дно жизни, где находились отпетые негодяи, неисправимые лгуны, мошенники и убийцы. Но ведь она совершила наезд на пешехода по неосторожности! Это ей говорила адвокат. Это подтверждал и Уголовный кодекс. Неосторожно – значит, неумышленно, не специально. Такое могло произойти с любым, даже с самым хорошим и совестливым человеком. Просто в определенный момент времени она допустила ошибку, промах (называй как хочешь). Все можно было бы еще поправить, если бы она нашла в себе силы остановиться, оказать пострадавшему помощь. Но она умчалась с места происшествия, и сделала это уже специально, умышленно. Она боялась ответственности. Она не хотела садиться в тюрьму! А такое поведение, как ни верти, уже не позволяло оставить ее в числе законопослушных граждан. Она действовала как настоящая преступница, сотворившая зло и желающая остаться безнаказанной. А если это не так, и она просто проявила слабость, смалодушничала, то почему же сейчас она сидит дома, словно бы ничего и не произошло? Почему она позволяет перекрашивать свою машину, уничтожать все следы этого происшествия? Почему она лжет на приеме у адвоката, хотя понимает, что там ей ничто не угрожает? Итак, кто же она после этого? Имеет ли она теперь моральное право воспитывать своих детей, объясняя им, что хорошо, а что плохо? Правда, тут же она подумала, каково будет сознавать детям, что их мать судима, если вдруг она решит пойти в милицию? Может, благом будет им действительно ничего не знать…

Евгения чувствовала, что запуталась.

– Алекс, может, мне пойти в милицию? – жалобно спросила она у мужа.

– Не говори ерунды, – отозвался он из гардеробной. – Иди-ка лучше разогрей ужин…

Василиса прыгала на одной ножке.