Визитная карточка хищницы

Поняла? – Он вопросительно уставился на Дубровскую, ожидая здоровой реакции нормального человека, то есть истерики, угроз, проклятий, ругани. Всего этого он выслушал уже вдоволь, пытаясь найти желающего для участия в длительном процессе. Адвокаты понимали, что согласие равносильно голодной смерти, и с завидной изобретательностью ссылались на собственное здоровье, всевозможные недуги родных и близких, мнимые беременности и прочие напасти своей невезучей жизни. По придуманной еще пещерными людьми традиции нелегкую лямку обязанности должны были тянуть новички, молодежь или на худой конец дураки.

Елизавета, бесспорно, подпадала под две первые категории. Относительно третьей Пружинин не был уверен и поэтому решил выяснить все до конца.

– Ты брось улыбаться, Елизавета, – строго начал он. – Мы с тобой не в бирюльки играем. – Тут он сделал паузу, пытаясь припомнить смысл последнего сказанного им выражения. Не вспомнив ничего, он досадливо махнул рукой. – Дело Александра Суворова.

Слышала небось по телевизору про такого? Так вот, защищать будешь главного… как его… фамилию запамятовал. Чудная такая фамилия. – Он начал рыться в бумажках.

– Неужто Суворова? – ахнула Елизавета.

– Нет-нет, – торопливо замахал руками Пружинин. – Там и без тебя желающих хватает. Ага! Вот он. Зверев! – победоносно заявил начальник, выудив из стопки бумаг нужный листок. – Учти, Дубровская, фигура тебе достается во всех отношениях выдающаяся. Одних его статей – половина Уголовного кодекса.

Так что ты без фокусов! Не отлынивай от работы. Жалоб я не потерплю!

– Что вы, Петр Петрович! Какие жалобы? Спасибо вам, – выпалила Елизавета, скрываясь за дверью.

– Точно, ненормальная, – вздохнул Пружинин, сокрушенно покачав головой.

Свершилось! Вот оно, первое действительно стоящее уголовное дело. Ради этого она, Елизавета Дубровская, училась пять лет в юридической академии – выслушивала многочасовые лекции, писала конспекты, дрожала на экзаменах.

Именно об участии в таких делах она мечтала. Она настоящий адвокат, и в этом скоро все смогут убедиться!

Елизавета давно не чувствовала себя такой окрыленной. Она вела машину легко и непринужденно, ловко прокладывая себе дорогу через тугой полуденный поток. Осознание собственной значимости придало озорной блеск ее глазам; губы непроизвольно складывались в улыбку, а две упругие ямочки на щеках по-прежнему радовали взгляд.