Пятый Лепесток

Горский наклонил голову к другому плечу.

– Ты глухой что ли, пацан? – негромко осведомился он, – лижи, не то… я расстроюсь.

Майя медленно поднялась на ноги. Она лихорадочно высматривала в толпе Сашу, но не нашла её взглядом. Ситуация привлекала все больше людей, и во дворе становилось все тише.

– Быстрее давай, придурок, – Малашин толкнул Руслана, и ему пришлось сделать два неловких шага вперед, чтобы не упасть.

Майя увидела, как он затравленно огляделся по сторонам, как медленно опустился на колени, и вдруг поняла, что её брат это сделает.

А еще она поняла, что не станет на это смотреть.

– Вставай.

Глаза Горского были темно-зелеными, впалыми, будто вдавленными внутрь. Под нависшими густыми черными бровями они казались маленькими. Их окружали темные круги, какие бывают от постоянного недосыпа. Болезненным казалось все его лицо, бледное, с россыпью родинок на щеках, но с удивительно правильными чертами. Оно могло бы быть красивым, если бы не пустой волчий взгляд.

Виталий медленно поднял глаза на девочку, которая только что протянула руку своему брату.

Майя наклонилась, решительно потянула Руслана вверх. Ей попытался помешать Малашин, который намеревался что-то сказать, но Горский взмахом руки его остановил.

Он внимательно осмотрел её с ног до головы и вальяжно откинулся назад. На его лице вспыхнул вялый интерес. Все его движения были плавными, ленивыми, неспешными, преисполненными фальшивого достоинства.

Во дворе висела уже гробовая тишина.

– Я тебя не знаю. Как тебя зовут? – спросил Горский мягко.

Майя сощурилась.

– Он извинился, – сказал она ровно, – и почти тебя не испачкал. Нет необходимости так его наказывать.

Черная бровь слегка приподнялась. Малашин и Синявский топтались рядом. Они, похоже, не знали, что делать и как реагировать на подобный нонсенс.

– Ты не ответила, – напомнил Горский.

Майя вдруг поняла, что было самым неприятным и даже пугающим в его лице: он почти не моргал.

– Это новенькая. – Сказал Малашин, – сиротка Савичевых.

Слово «сиротка» заставило Майю обернуться и посмотреть ему в лицо, узкое, отталкивающее, обрамленное сальными патлами.

– Что ж, – проговорил лениво Горский, – я это запомню.

Майя, ничего не ответив, потянула Руслана за руку в сторону и завела его в школу. Толпа безмолвно расступилась, пропуская их. Брата била нервная дрожь. Он то и дело утирал рукавом лицо и шмыгал носом.

– Умойся и иди сразу в класс, – сказала Майя.