Пятый Лепесток

Он сел, затянулся, приблизил своё лицо к лицу Майи, подавшись вперед и глядя на неё снизу вверх, а потом медленно выдохнул.

Девочка задержала дыхание, зажмурилась, чтобы зловонный едкий дым не попал в глаза и легкие, но ни шелохнулась. Она просто застыла, по-прежнему не ощущая страха, только отвращение и беспомощность.

Он по-птичьи наклонил голову на бок, ухмыльнулся, рассматривая её. От него пахло сигаретным дымом и ещё какой-то ветошью, как в застарелых домах. Темные глаза его были так близко, что Майя могла видеть в них своё бледное лицо.

– Забавно. Сколько тебе лет?

– Тринадцать.

Он снова взглянул на исписанные листы, которые Майя прижимала к груди побелевшими пальцами. Девочка почувствовала, как он мягко дотронулся до них.

– Все-таки мне любопытно, – сказал Виталий, – дай почитать.

– Не трогай!

Красивое лицо Горского расплылось в улыбке, а в следующее мгновение он резким движением вырвал рукописи из её рук. Пальцы обожгло короткой болью, на них остались красные ссадины.

– Не смей! Отдай сейчас же! – закричала Майя, рванувшись вперед, но её крепко поймали и оттащили назад.

Синявский и Малашин грубо схватили её за предплечья и без труда удерживали на месте, она внезапно поняла, что не сможет вырваться самостоятельно от двух старших парней. Горский бегло просмотрел текст одной страницы, затем другой. Брови его приподнялись.

– Что это? – спросил он.

– Ничего, – огрызнулась Майя.

Она попыталась лягнуть Малашина, но промахнулась, и её тут же встряхнули.

Зубы клацнули, она чудом не прикусила себе язык.

– А ну стой спокойно, овца, – рявкнул Егор.

Горский взял одну страницу в руки.

– Ничего? – он пожал плечами, – значит, ценности не имеет.

И он порвал страницу на двое.

– Нет! Что ты делаешь, урод? – заорала Майя, не задумываясь ни о словах, ни об опасности, которые они в себе таили.

– Разве я урод, парни? – удивился Горский, взяв в руки следующую страницу, – видишь, они говорят, что я не урод.

Он порвал вторую.

В школе приглушенно зазвенел звонок. Майя бешено дернулась всем телом, стараясь высвободить руки, но сделала только хуже. Предплечья сдавило, словно клещами.

– Что тебе надо? – в гневе закричала она, – ты что, испытываешь извращенное удовольствие, издеваясь над людьми?

Виталий призадумался.

– Да, – сказал он так, словно отмечал, что на улице мороз, – пожалуй, мне это нравится. Это весело.

– Ты больной! – выкрикнула Майя.

Виталий страшно удивился.