Пятый Лепесток

Ребята же проводили вместе почти все время, и расставались только на ночь, неохотно расходившись по домам. Погода на улице была ветреная и сырая. Было утро воскресенья, тетя с детьми пошла на рынок, а Майя упросила её позвать мальчишек в гости.

Они побросали на пол одеяла и подушки, притащили с кухни булочки и валялись в её комнате. Костя принес карту Межмирья. Склонив головы, ребята внимательно изучали игровые тексты и то, что еще нужно было добавить в карту.

– Майя, завтра сочинение надо сдавать по литературе, поможешь?

– Ну еще бы, – усмехнулась девочка, – я написала три разных, чтобы не повторяться.

– Ты – герой! – сердечно поблагодарил Стёпа, а потом, обмотавшись одеялом, галантно поклонился ей на эльфийский манер.

– Завтра мы должны взять Тысячелетнюю Стену, и продвинуться дальше на восток, к Горному городу Чародеев, – Майя водила пальцем по нарисованной карте Межмирья.

– А что в городе Чародеев? – с интересом спросил Стёпа.

– Это секрет, – Майя хитро улыбнулась, – я приготовила для вас отличное приключение.

Скоро узнаете.

– Может сыграем его сейчас? – взмолились мальчишки, – представим, что Стена уже пала?

– Ну уж нет! – возмутилась девочка, – я что зря придумывала несколько вариантов падения Стены? Мы отыграем их.

– Ну, пожалуйста! – но Майя была непреклонна, и потому они принялись обсуждать, как можно было бы поскорее выбросить двенадцать и закончить партию.

Майя смотрела на своих друзей.

Стёпа сидел возле её кровати, с наслаждением жевал бутерброд и прихлебывал сладким чаем.

На голове у него по-прежнему был невероятный взрыв. Мелкие золотистые кудряшки торчали во все стороны и делали его похожим на пуделя. Стёпа был большим и добрым, похожим на плюшевого медведя, теплым и мягким, улыбчивым и уютным, с прекрасным чувством юмора. Стёпа умел найти слова тогда, когда всеми овладевало дурное настроение, знал всё на свете! В их маленьком Межмирье он был Мудрецом. Проницательным и всезнающим.

Костя сегодня надел новые брюки и теперь опасливо следил за Артёмом, который сидел рядом и в пылу спора размахивал булочкой с маслом.

Костю она, пожалуй, могла бы назвать самым молчаливым из них. Свои мысли он выражал не словами. Он был художником, мастером, мог воплотить любую идею в предмете, сделанном своими руками. На школьных выставках его поделки занимали первые места, и он постоянно участвовал в художественных конкурсах на более высоком уровне. Майя всерьез полагала, что Костя мог бы вполне стать вторым Растрелли.