Когда цветёт акация

Глава 4

Дима грозился будить Юлю и Асю на зарядку в любую погоду. Они согласились, зная, что сами ни за что не проснутся рано утром: обе были совами и обожали поваляться в постели подольше. В шесть ноль-ноль телефоны девушек дружно воспроизвели бодрую мелодию «Пионерской зорьки».

– Вы охренели!? – возмутилась соседка по комнате Валерия Крайнова, подняв растрепанную кудрявую голову от подушки. – До занятий два с половиной часа, ещё спать и спать.

– Извини, мы сделаем звонок потише. – Ася посмотрела на заспанное, сердитое лицо соседки, выглядевшее несколько жутковато из-за не смытой на ночь косметики – Покосившись на Юлю, пытающуюся натянуть одеяло на голову, негромко произнесла: – А ты не изображай из себя глухую.

Вставай уже.

Юля, чертыхнувшись про себя, с надеждой обратилась к подруге.

– Может, ну её зарядку?

– Нет уж. Мы обещали Бережку, что не будем лениться.

Быстро заправив свою кровать, Ася сдёрнула с подруги одеяло.

– У тебя пять минут на сборы.

Я пошла умываться.

Юля знала, Ася церемониться не любит и просто стащит её с кровати. Вздохнув, она поднялась, накинула покрывало поверх разобранной постели. Стараясь не шуметь, открыла фрамугу – тепло, не меньше плюс восемнадцати, достаточно футболки и джоггеров[2 - Джоггеры – модель, подходящая к спортивной и повседневной стилистике. В дословном переводе название означает «штаны для тренировок». Отличаются отсутствием ширинки, наличием кулиски или широкой резинки на поясе, идеальной посадкой на бёдрах и свободным кроем.

Постепенно сужаясь, в нижней части обычно фиксируются эластичной манжетой или резинкой.] из тонкого трикотажа. Облачившись в спортивную форму, захватив полотенце себе и Асе, Юля выбралась из комнаты.

– Дал Бог соседушек, – проворчала Лера, отворачиваясь к стене: из-за солнечных лучей, бьющих в окно, в комнате было слишком светло. – Знала бы, что мне попадутся такие ярые спортсменки, попросилась бы в другую комнату.

Платаны, растущие неподалёку от стен общежития, поднялись неравномерно.

Где-то ветви деревьев уже закрывали окна на третьем этаже здания, где-то их макушки едва достигали подоконников. Перед окном комнаты номер пятьдесят пять маячила пара веток с широкими листьями, но они не могли её затенить – яркие солнечные лучи беспрепятственно играли на полированных дверцах шкафа, вытертых крышках учебных столов и бледно-голубом линолиуме. В приоткрытое окно слышалось громкое чириканье воробьёв.