Жизнь длиною в лето. Книга 1

Дождь начался после четырех часов дня и совершенно не сочетался с бурей, кипящей в душе девушки. Строчки известного шансона тоже не вписывались в теперешнее настроение потому, что самый худший день Кармель пожаловал с утра.

«Ну и отправляйся в путь, не пожалею я ничуть», – пробормотала она, пытаясь избавиться от надоевших строк. Кармель смотрела на ухоженные клумбы во дворе, на зелёную траву газона, умытую дождем, на «Ауди» ярко-красного цвета, как попало брошенную ею на подъездной площадке и, как заклинание, ещё несколько раз повторила эту фразу.

День действительно не задался с самого утра.

Во время завтрака она спросила у матери:

– Мам, тебе всё-таки удалось пробиться в «Гранд-Элит», может, и меня запишешь? Пусть это будет подарком к моему дню рождения. Говорят, у них обалденный стилист…

Она болтала, не замечая напряжённого молчания, возникшего за столом, поднять голову от тарелки с кашей её заставил легкий удар по щиколотке. Брат, сидящий справа от неё, толкнул ногой, подавая знак заткнуться.

Кармель недоумённо посмотрела на мать. У неё был виновато-растерянный вид, в то время как лицо отца покраснело, его чёрные, чуть выпуклые глаза сузились от ярости. О-о-о Кармель хорошо знала этот взгляд. Отца трудно вывести из себя, но если это кому-то удавалось, он плохо контролировал себя в гневе. Натан Михаэлевич[3 - Натан – мужское еврейское имя в переводе на русский язык означает «дарованный богом».] швырнул на стол чашку с горячим кофе. Темно-коричневая жидкость растеклась по белой скатерти, бурые брызги попали на батник Эйтана[4 - Эйтан – мужское еврейское имя значит – сильный, является именем Авраама. ], платье Кармель и голубой костюм матери.

–Ася, я тебе плохо объяснил в последний раз?! Чем ты думала? Кажется, знаю – пустой головёнкой. Будешь сидеть дома, пока не наберёшься ума. Ведешь себя, как маленькая девочка. Напомнить: тебе скоро полтинник стукнет! – Натан Михаэлевич[5 - Михаэль – мужское еврейское имя означает «посланник ангела».] бросил льняную салфетку на тарелку, встал из-за стола, с грохотом отшвыривая в сторону тяжёлый стул.

Ася Ивановна запустила пальцы в пышные белокурые волосы, с силой дернула их, и со злостью посмотрела на дочь.

– Кто тебя тянул за язык? Ты это специально сделала?

– Мам, о чём ты говоришь? Что такого я сказала? – недоумевала Кармель, не понимая, почему вспылил отец, а мать разозлилась.

Ася Ивановна покосилась на испорченный наряд и, не отвечая дочери, встала из-за стола.