Мамами не рождаются

Она икала громко, подпрыгивая при этом всем тельцем, завернутым в роддомовскую пеленку, и не собиралась заканчивать. А я смотрела на нее и не знала, что делать. Сначала ждала, что икота пройдет сама. Но она не проходила. Тогда я решила выйти в коридор и подождать, – вдруг она пройдет без меня. Но и в коридоре я слышала, как Надюшка икает. И тогда я начала плакать. Хорошо, что вышла из палаты, Надя так и не узнала, что ее мама бывает беспомощной. По коридору шла медсестра, которая, наверное, привыкла к таким ревущим мамочкам.

Она улыбнулась, увидев мои всхлипывания, и просто сказала:

– Так. Дайте ей попить.

– Но мы ведь не дома, у нас нет бутылочки и воды.

– А я вам сейчас дам.

С этого момента я перестала бояться детской икоты.

Но я боялась спать в темноте. Мне казалось, что, как только я выключу ночью торшер, дочка обязательно испугается темноты. Кроме того, приглушенный свет всегда давал возможность видеть малышку в кроватке, если вдруг мне понадобилось бы проверить, как она.

Сейчас я понимаю, что проверять никого не надо было, Надя тогда и переворачиваться-то не умела с боку на бок, она бы точно никуда не сбежала. Но я боялась до тех пор, пока Надин папа через полгода не сказал:

– Дорогая, мне одному кажется, что свет торшера мешает спать? Должен заметить, что мешает он спать не только мне, но и дочке. Уверяю, она бы меньше просыпалась, если бы твоя лампочка не светила нам в глаза.

Так я научилась спать в темноте.

Когда дочка подросла, я стала бояться, что она упадет, ударится, разобьет себе нос или голову.

Я боялась ее самостоятельности, постоянно говорила «нельзя». Надя не обращала внимания на это слово и лезла к горячей плите, проверяла розетки, играла кнопками стиральной машины и делала все остальные вещи, которых так боятся мамы.

Я устала все время за ней следить, вытаскивать из углов и подхватывать на лету. Забыла, что такое сесть за стол и тихо пообедать, я засыпала в душе от усталости и честно думала, что больше никогда в жизни не смогу посмотреть ни один фильм по телевизору, потому что у меня всегда не было времени и я всегда хотела спать.

Но был один чудесный момент. Надин папа никогда не произносил слово «нельзя», но Надя не делала с ним тех вещей, которые сильно пугали меня. Казалось бы, рецепт счастья найден: пусть за дочкой смотрит ее папа. Но звезды сложились в нашей семье так, что он днями работал, а Надя все эти дни пугала меня.