Академия ЗОЖ

– А защитные руны не светились? Просто так открылась дверь? А… – зашептала я Алану, и парню пришлось сильнее сжать мою руку, чтобы остановить поток вопросов. Чувствуется, что укротитель не хотел ослабить контроль и сбиться, а мое дыхание щекотало ему шею, которую Кертис то и дело потирал свободной рукой.

– Ты видел свечение защитных рун? – повторил Алан вопрос.

– Нет.

– А теперь спать! Somnus! – резко выкрикнул укротитель, и Зак закрыл глаза, стал укладываться прямо на песок, подложил ладони под голову и сладко засопел.

– Ты что… – не успела выказать возмущение, как Алан в два счета развернул к себе, обхватил ладонями мое лицо и заглянул прямо в душу. Золотом демонической силы сверкнули глаза, лицо исказила хищная усмешка.

– Теперь твоя очередь, – сказал Алан, и тут же приказал: – Subordination!

Я зажмурилась, готовясь к худшему, но ничего не изменилось, только мужские ладони сильнее сжали лицо. Приоткрыла один глаз, чтобы подглядеть за положением вещей, и пожалела, что не знаю ни одного проклятия – а то осчастливила бы Алана Кертиса на месте, чтоб проняло род аж до седьмого колена!

– Dicere veritatem! – укротитель терял терпение, голос звучал громче и нетерпимей.

Кажется, эту же команду Кертис отдал Заку, после чего тот правду выдавать начал, как на духу. А теперь что-то и от меня узнать надо?!

– Не действует, – я попробовала отодрать руки укротителя от лица,  но не тут то было.

Алан наклонился ближе, завис надо мной в моральном раздрае, который разве что не летал в воздухе. Тот, кому всегда и все подчинялись, встретил исключение из правил и был выбит этим из колеи. Стискивал сильнее, нависал чернее тучи, давил высоким ростом. Произнес команду еще раз, а потом еще, но я только нервно смотрела в ответ.

– Хорошо, – выдохнул Алан, и это была чистой воды угроза – нутром чувствовала!

Неожиданно впился в мои губы, словно хищник в добычу, прижал вплотную к себе, в тиски, и нагло, по-хозяйски, прорвался языком внутрь, будто вонзил когти в жертву.

Душа сделала кульбит – похоже, что в обморок, а укротитель, сминающий губы в захвате, замер на секунду, а потом продолжил медленнее, глубже, серьезней. Подключил руки, вдавливая в свое тело так, что я прочувствовала все пуговицы форменного камзола. Мой позвоночник показался тростинкой, что треснет пополам по сиюминутной прихоти его рук.