Два мира, одна любовь

Отец Криса! Как же парень похож на него! Жалко, я своего настоящего никогда не видела!

Секунды хватило на то, чтобы тут же спрятать лицо в волосах женщины, будто в приступе нежности. И тут руки на моей спине окаменели.

О, нет! Неужели, от одного касания мать распознала подмену? Крис никогда так не делал?

– Крис, беги, потом расскажешь! Сюда идет эта сумасшедшая Матильда! – вдруг зашептала женщина мне на ухо: – Я ее задержу, насколько возможно!

И я тут же оказалась свободна.

Опустила голову, кивнув отцу Криса, словно очень спешила смотаться от приставучей девицы, и почти побежала прочь в противоположный конец зала.

Заиграла протяжная мелодия, и толпа несколько поредела: пары сошлись в танце, зеваки же прижались к стенам, словно прибитые волнами.

Так, нужно под шумок осмотреться и понять, в какой стороне гостевые комнаты. Как туда пробраться? Открыты ли они для гостей или придется применять хитрость?

– Даже я не так популярен у женщин! Обзавидовался весь! – то ли в шутку, то ли всерьез, сказал Этан и всунул мне в руку фужер.

 – Выпей, а то видок бледноват.

– Забирай! – радушно кивнула я в сторону белокурой девушки, которую ловко держала под руку мать Криса и что-то щебетала, уводя подальше.

Посмотрела на янтарное содержимое бокала и сделала вид, что отхлебнула, пригубив.

– Даже не глотнул. Кадык не дернулся… Кадык… – Этан наклонился, пытаясь найти то, чего нет, а я гордо всполошилась: – И что такого, что у меня не сильно выпирает кадык?

Я решила идти в наступление.

Этот Кроф подобрался ко мне непозволительно близко и уже вовсю готовился снять маску, разоблачив. Ну нет, нужно продержаться еще немного, и я у него всю охоту отобью совершать поползновения в мою сторону.

– Ладно! Не кипишуй! – Этан почему-то чрезвычайно обрадовался моей реакции, а потом показал на диван. – Смотри, Ник не хочет от тебя отставать!

И повернул за плечи так, что я уткнулась взглядом трио: две девушки с невероятными вырезами платьев прижимались с двух сторон к Прейду, который от такого внимания чувствовал себя не в своей тарелке.

Хмурился, вертелся, но, зараза такая, сидел себе на попе ровно.

Внутри шевельнулось давно забытое чувство ревности. Боже! Только не это!

Я резко отвернулась, опрокинула залпом бокал, совсем забыв, что не собиралась пить непонятную гадость, тем более из рук Этана, но было поздно. Словно искорки поселились на секунду у меня во рту и горле, а потом опустились в живот, затухнув.