Цветок в мужской академии магии

Нельзя спать! Если отнесут к лекарю, тут же раскроют, что я девушка!

Но веки тяжелым занавесом закрыли мир, а я погрузилась в сон.

День казни

– Выйдешь за меня? Спрашиваю тебя последний раз. – Гордон дышал жадной похотью прямо в лицо, будто ухватить выдыхаемый мной воздух – предел мечтаний.

– Никогда! Спроси еще хоть сотню раз, ответ будет один, – выплюнула слова, словно ядовитую слюну. – Лучше убей!

Воздух – это единственное, что могло просочиться между нами на эшафоте.

Длинные светлые волосы взметнулись от резкого движения головы Гордона.

Взгляд голубых глаз мужчины испепелил бы меня на месте, если бы мог.

Ах, если бы сейчас его видели все те дамы, что вздыхают по нему ночами, то сразу бы нашли новый объект мечтаний. Худшего мерзавца я в жизни не видела!

– Тогда станешь овощем! Не сможешь двигаться, дышать, жить! Будешь молча наблюдать за миром! – Длинные пальцы мага суши коснулись моего горла.

– Лучше так, чем быть с таким уродом, как ты! – Внутри меня всю жгло кислотой ненависти к этому внешне такому безупречному мужчине.

Никогда не прощу, что ради согласия на брак он устранил помехи – отца и моего маленького брата. Никогда не скажу “да” даже под пытками.

– Ах так? Тогда я вытащу из тебя все живое. Уничтожу, растопчу, расщеплю! Станешь не лучше полена! Жизнь тебе покажется адом. А я поставлю тебя у себя в доме как трофей, – шипел мужчина, прижимаясь ко мне всем своим немаленьким телом. Вдавливая меня в столб так, что позвоночник взмолился о пощаде.

Оказывается, мужская одержимость куда страшнее женской мести.

Секунда – и мириады искр впились в тело, причиняя невероятную боль. Словно путы неведомой силы пронзили насквозь, обмотали каждую кость и потянули вверх.

Закатное солнце дотронулось до моей щеки прощальным лучом. Я поймала паническое выражение лица Гордона и впервые улыбнулась ему, оставаясь непобежденной.

– Еще и улыбается! – пораженно замер подлец и не заметил, как прекратил пить из меня силу.

Я воспользовалась единственным шансом выжить и обмякла, сохранив частичку силы глубоко-глубоко внутри.

Спрятала в груди, словно в скорлупке ненависти, поклявшись, что если выживу, то лишу его смысла жизни. Позволила коже стать черствой, а мышцы и мясо иссохнуть. Увяла с закрытыми глазами, потому что боялась выдать себя взглядом.

И не прогадала!

Я выжила. И теперь Гордон пожалеет о своем существовании, обещаю.

Несколько дней спустя

– Где она? – этот ор Гордона медом лился в уши.