Голубка в мужской академии магии

 – Если выберешься из моей ловушки и достанешь флаг, академия спонсирует тебя нормальной обувью.

И швырнул мои подкрадули себе за спину. Пять метров, десять, пятнадцать.

Все, моей личине крышка!

Я занавесилась волосами, как могла. Ничего не видно, зато мое девичье лицо тоже не разглядеть. Тут мое перевернутое положение даже на руку.

Но как быть с округлостями?

Нет, отвисеться не выйдет.

Где мои подкрадули? Мне бы одним глазом их заметить, а там уже ветерок поможет.

– Ты что, в ботинки ваты подкладываешь? У тебя нога крошечная! – Экзаменатор пощекотал мне ветром пятки, и я совершенно неприлично заржала.

Не переношу щекотку! Я от нее жутко смеюсь.

А старшекурснику, похоже, понравилось меня мучить. Он принялся с особым рвением доводить меня до икоты сквозь смех.

Дразнил:

– Не можешь справиться с такой банальщиной?

Вот пристал же! Еще так близко крутится. Вот-вот раскусит.

Давай, ветерок, я не зря пять лет с тобой общий язык находила. Мы с тобой друзья.

Если меня раскроют, принц сожжет все перья нашего рода и развеет над летучими островами.

Я закрыла глаза и обратилась к стихии, которой здесь было с лихвой. Смерчи, вихревые потоки, энергия, высекающая молнии, – все они сбивали поиски и мешали найти подкрадули. Зато я хорошо ощущала, куда все стараются добраться с помощью этой силы или где помешать, и это точно было место с флагами.

Раз уж я его нашла, зацеплю себе один символ победы.

Я направила свой ветерок к цели, когда вдруг волосы с моего лица отбросило.

Как капля превращается в лед в холодную погоду, так я заледенела. Внутри будто льдинка надвое раскололась. Стихия, которую я ощущала под куполом, скомкалась в один клубок силы и шандарахнула по открывшему было рот старшекурснику, не тронув меня.

Моего экзаменатора практически раскатало по магической преграде. Мои волосы снова закрыли обзор.

Я знала, что значит хозяйская сила. Знала, почему меня не тронуло. И знала, что мне несдобровать, если это откроется.

На решение у меня была всего секунда. И я присоединилась к полету своего экзаменатора, в точности повторив его путь и впечатавшись в парня.

Было больно, просто ужасно, но иначе не поверили бы. Оставалось надеяться лишь на то, что разбираться не станут.

Клялась же отцу, что никогда не буду высовываться, так нет.