Моя уникальная попаданка в академию

Я… – Сторм  откашлялся в кулак и скупо похлопал меня по плечу, словно я вдруг превратилась в прокаженную и касание – смерти подобно, – … не хотел напоминать тебе о горе.

Даже такой жалкий жест поддержки вызвал у меня в горле першение, что предвещало новый поток слез. Когда тебя жалеют, не получается успокоиться, наоборот, только больше плачешь.

– Скорейшего им перерождения.

– Автокатастрофа. Банальность, да? – я быстро взяла себя в руки, утерла слезы, но горечь в голосе все равно никуда не делась.

 – Каждый год в дорожных происшествиях страдают больше ста тысяч людей. И это только в нашей стране! Но знаешь что самое интересное?

Я не любила затрагивать эту тему. Скажу правду, я ее никогда и не затрагивала. А вот с этим невозможным мужчиной почему-то разговорилась.

– Что? – я видела – чисто из вежливости спросил, но все равно продолжила жаловаться – накипело.

– Для меня эта статистика всегда была просто цифрами. Я никогда не думала, что это затронет мою семью

– Так ты сирота? – сделал правильные выводы Сторм.

Явные нотки сочувствия все же проскользнули в его голосе, и это придало мне недостающих сил.

Вероника Маркова не слабачка, чтобы ее жалели! Всякие!

Я резко отодвинулась, обернулась, вздернула подбородок повыше и смело взглянула Сторму в глаза:

– Я просто привыкла полагаться только на себя, – и ведь не соврала! В этом мире нет лучшего и надежного друга для тебя, чем ты сам!

Остальные либо посмеются и позлорадствуют над твоей болью, либо пожалеют.

И еще не знаешь, что хуже!

Самое губительное чувство – жалость! Ненавижу его!

– Гордая? – и непонятно чего в этом вопросе было больше: восхищения или предубеждения.

– Какая есть.

– В нашем мире так нельзя, – заявил он, а в глазах заблестела сталь.

Только не говорите, что этот красавчик из тех, кто считает, что идеальная женщина – это босая, простоволосая и вечно беременная особа на кухне?

Я хмыкнула. Свежо предание!

Мне особо и рисковать нечем, так что…

– Кто сказал? –  улыбнулась ему.

 – Я не согласна.

Сторм только покачал головой. Задумчивость лишь придавала ему шарма.

Эх, хорош же! Хорош!

Жаль не про меня.

Больше ничего не сказав, я направилась к двери. Блондин меня не остановил, не окликнул. Даже тогда, когда вышла за порог, утащив его одеяло. Не светить же телесами!

А в коридоре меня ждал совсем другой мир.

Такой же роскошный и сияющий, как и спальня, что осталась за спиной.