Оборотень по объявлению. Его запретная пара

Мама – больная и одновременно очень далекая для меня тема. У всех она была, а моя умерла при родах. По крайней мере, так говорил папа. Тетки с лихвой заменили ее отсутствие, но я всегда хотела бы знать, каково это – иметь человека, которого можно нежно назвать «мам» и пожаловаться на плохое самочувствие. А теперь эта кошка задевает родительскую тему.

– Ты несешь бред! – Я встала. – Ален, покажи дорогу к медведям. У них мои братья и отец.

– Наш отец, – поправила невеста.

– Да? А братья не наши?

Ну не верила я ей.

– Ко мне приютыши никакого отношения не имеют.

– Да? Раз папа общий, то где же общая мама?

Невеста помрачнела и спросила:

– Издеваешься? Мама умерла, рожая нас, а папа разрывается между мной и тобой. Никогда не задумывалась о его рейсах? Почему он ровно половину времени отсутствует?

Я замолчала, первый раз прикинув малейшую вероятность правды.

– Мы с тобой делим одного папу. Он всегда дарит нам одинаковые подарки.

– Ты врешь, – прошептала я.

– До сих пор не веришь? Тебя не смущало, что он пропускает твой день рождения и Новый год через раз? Знаешь, где он был? Со мной. Если бы ты была нормальной, у нас бы было нормальное детство. Но тебе ничего не помогло, впрочем, как и твоим братишкам-приютышам.

Медоедка возникла перед невестой словно из-под земли. Пшикнула в рот спреем, тем самым, что сбивает запах:

– Дезинфекция, елы-палы!

Обернулась ко мне, подошла и схватила за окоченевшую руку:

– Медведи и твоя семья нас ждут, елы-палы! Кошка, догоняй, если не соврала!

И Аленка потащила меня на выход, буквально отодрав от стула.

Глава 6

Мы ехали в абсолютной тишине. Несмотря на безбашенность Аленки, она знала, когда нужно молчать. Или же, возможно, тоже глубоко задумалась, как и я?

Вела машину медоедка тоже не спеша, без всяких залихватских поворотов, словно давая мне время собраться с мыслями.

Мы припарковались у здания, больше похожего на районный дом культуры, и я попросила:

– Ален, а можешь показать свою метку? Ты говорила, что твой…

Не успела я договорить, как медоедка лихо заправила прядь за ухо и показала пальцем на шею. Шрам, в который упирался черный ноготь, очень походил на мой, но был более четким, а мой – расплывчатым. Они были похожи, но я бы не утверждала с уверенностью, что это метка.