Оборотень по объявлению. Альфа ищет пару

Беспощадной, взирающей на меня из глубины глаз блондина. Я прочитала в его взгляде свой приговор…

Крепко сжатые губы, ухмылка, больше напоминающая оскал голодного хищника. Она так странно смотрелась на привлекательном лице мужчины. Лисий бог! Этот волк собирается сожрать меня с потрохами, а я думаю о всякой чепухе!

– Вы занимаетесь разглядыванием моей дочери, Станислав Юрьевич!

– На данный момент я смотрю в наглые желтые глаза воровки!

Вперед выступили Вадим с Никитой, заслонив меня от всевидящего ока альфы.

В том, что это был сам господин Суворов, я не сомневалась ни минуты. Одна аура чего стоила – мне хотелось обернуться лисицей, прижать уши к голове и спрятаться подальше.

– На каком основании вы называете нашу сестру воровкой?

– Ее запах был в той комнате, откуда шел сигнал!

– Показалось. Как видите, вы ее разбудили, – я не видела лица Вадима, но явственно чувствовала в его голосе злость. – А теперь выйдите отсюда! Потом все обсудим.

– Что тут обсуждать? Вы двое пытаетесь прикрыть свою сестру.

Я уверен – всю ночь там просидела именно она. Егор! – громоподобно позвал он.

Звук шагов, а потом удар металла об пол. Я привстала и наклонилась влево, чтобы разглядеть происходящее. И обмерла, узнав в груде железа на полу системный блок из кабинета. Мой бывший надежный друг, товарищ и соратник. В душе я оплакивала его потерю горючими слезами.

Значит, Никита с Вадимом не успели…

– Мадам, это должно быть ваше? – ироничный голос заставил меня посмотреть на Суворова.

Он разоблачающе улыбался. Обаятельный гад! Наверное, прекрасно знает, какое впечатление производит на слабый пол и успешно этим пользуется!

Я видела, как сжимались кулаки у братьев. Слышала, как отец что-то говорил в спину альфе волков, но тот не сводил с меня глаз. Нужно было отвечать, и я прочистила горло.

Но Никита ответил за меня:

– Счет за испорченный блок предъявлю вам я. Как хозяин.

– Обязательно, – спокойно согласился Суворов. – Как только эта барышня вернет все наши деньги обратно.

Блондин перевел взгляд на братьев, потом на отца. Повел плечами, застегнул пуговицу приталенного пиджака:

– Обращаюсь к вам не только как к главе клана лис, но и как к отцу воровки. Я даю сутки на то, чтобы недоразумение, – это слово он выделил голосом особо, – было улажено. Завтра, ровно в десять, я вернусь. И если вдруг у вас возникнут какие-либо сложности – я лишу вас дочери.

Во мне все вздрогнуло. Скрутилось в узел и раскрутилось вновь.