Оборотень по объявлению. Альфа ищет пару

– Да, его позабавило, что ты петляла по складам и кладовым! – хмыкнул Никита, поражаясь мне. А я переглянулась с Машей и поняла по румянцу, что и она делала то же самое. Но почему тогда он не явился к ней?

– Не знаю, – словно читая мои мысли, сказал Вадим. – Он как учуял тебя, так и пошел по следу, словно ищейка.

– Маша, в отличие от тебя, не сидит там круглыми сутками!

– Ну да, – прошептала моя подруга по несчастью. – Катя там почти живет. Особенно последние сутки.

– Ну, вот тебе и ответ! – пожал плечами Никита и открыл дверь кабинета.

Шесть пар глаз разом посмотрели на меня.

– Входи, мелкая. Будем тебя спасать от серого волка!

– Успеем? – закусив губу, спросила Маша.

Вадим посмотрел на нас прямо, и я поняла – врать не будет:

– Не факт.

Глава 3

– Ну, сестрица, и заварила ты кашу! – Денис, самый младший из братьев, налил себе кружку любимой вишневой газировки и потер глаза, позволяя себе несколько секунд отдыха.

Прошел не один час напряженной работы, и все порядком устали.

Минуты отчаянно пустились вскачь, время бежало сквозь пальцы. Я видела, как у Валеры и Сережи покраснели глаза – сосуды не выдерживали напряжения. Чувство вины грызло меня изнутри.

Мы перекусывали на ходу. Доставали запасы, припрятанные в кабинете, не обращая внимания, попадает в рот соленый крекер или шоколадный батончик. Лишь бы приглушить голод.

Никто из братьев не отпускал в мой адрес шутки, не иронизировал по поводу происходящего. И оттого мне было особенно плохо.

Вслух не было произнесено ни слова о том, что будет, если мы не справимся.

Мы с Машей старались быть на подхвате, перебегая от компьютера к компьютеру, и все равно ощущали себя не у дел. Но сколько бы я ни просила дать мне полный доступ, получала твердый отказ.

Их реакция не удивляла. Женщине тяжело пробиться в сфере программирования. И я потратила годы, чтобы меня воспринимали всерьез. И вот, наконец, сделав один из самых своих масштабных проектов, потеряла доверие клана.

– Наш кабинет заберут, – видимо, думая о том же, тихо сказала Маша.

Ее глаза были полны грусти, а уголки губ печально опустились. Казалось, что даже ее русые волосы, стянутые в тугой хвост, уныло лежат на плечах.

– Еще ничего не решено, – проследив, как Никита отчаянно грызет кончик ручки, я приготовилась к худшему.

– Осталось всего три часа. А как замести следы перевода – до сих пор не знаем, – подруга прекрасно разбиралась в ситуации. Но унывать – это значило сдаться.