Оборотень по объявлению. Гибрид

Кот с обидой посмотрел на девушку исподлобья и мягко оттеснил:

– Оставь это мужчинам.

Брюнетка гордо подняла подбородок и заявила:

– О – ответственность. Глава велел мне позаботиться о ней.

– Так заботься. – Кот проследил, как я села, и попросил: – Пристегнитесь, пожалуйста. Люди такие хрупкие.

Леша плюхнулся рядом со мной на сиденье, громко фыркнув, и оборотни дружно заглянули в салон автомобиля, после чего переглянулись.

– У— удивление. Думала, люди не фыркают.

– Понахватался, – улыбнулся одним уголком рта Кот, обошел машину, сел на переднее пассажирское сиденье и обернулся к нам: – Вера, говорите, пожалуйста, если почувствуете себя нехорошо.

Тамара села и ревниво взглянула на Кота.

– М – моя, – показала на меня пальцем девушка. – Я за нее отвечаю головой, а не ты.

– Я просто буду рядом, – даже не обратил внимания на фокусы Тамары Кот.

– З – зависть? – спросила она, передернув плечами и повернув ключ зажигания.

– З – забота, – передразнил Кот. – Вот перестанешь нервничать, я свалю с горизонта.

– Н – нервы? Кто тут нервничает? – достаточно резко нажала на педаль девушка, и мы рывком двинулись с места.

– Ты. Когда ты нервничаешь, то всегда начинаешь говорить с одной буквы. Так что поехали, – скомандовал сначала Кот, но, видя упрямое выражение лица девушки, куда более мягко спросил: – Тебе что, жалко, что я сиденье помну рядом?

– Помни, – криво усмехнулась она, уже без выделения первой буквы.

А почему Тамара нервничает? Не любит людей?

Мы виляли между складами, территория оказалась просто огромной, поэтому меня мотало туда-сюда на сиденье.

Наконец высокие ворота отъехали, и мы выбрались на улицу в достаточно глухом районе – никаких домов рядом. Только там, где-то вдалеке, шумит трасса и горят огни города.

Замутило. Я даже прикрыла глаза, но стало только хуже. Надежда, что пройдет и мне полегчает, если следить за горизонтом, таяла с ощущением подкатывающей к горлу неприятности.

Схватила Лешу за колено, чтобы привлечь внимание, и он непонимающе посмотрел на меня.

А потом снова отвернулся к окну, будто не увидел выражения моего лица. Может, и правда не заметил зеленой бледности?

– Тамара… – выдавила я из себя еле-еле, и девушка тут же прижалась к обочине, будто все поняла по одному только тону.

Выскочила из машины, открыла дверцу нараспашку и обеспокоенно спросила:

– Болит? Где?

Я на ощупь отстегнулась, почувствовав, что больше не могу.